Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 139 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— То, что беременной женщиной, заблудившейся на горе и вышедшей в пещеру с онсэном, ведь была Ханабэ-сан. И она была беременна Юки. Она открыла для деревни источник, сделавший их знаменитыми, и она же, можно сказать, поспособствовала тому, что он их и погубил.

— Но вода не была проклята.

— Нет. Люди становились пищей для акумы, потому что проходили мимо алтаря, под которым был спрятан короб с проклятием. А вода лишь впитывала переваренные остатки душ несчастных.

— Но все закончилось. Перед уходом мы все почистим. Да?

— Почистим, – согласился Хизаши с улыбкой. Кента уже клевал носом, а вскоре и вовсе задремал, уронив голову ему на плечо и по-детски округлив приоткрытые губы.

Все вокруг спали в последний час перед рассветом. Бедняга Куматани так вымотался, что даже не проснулся, когда Хизаши заносил его в дом и укладывал на футон. А у ворот уже ждала Увабами.

Посланница богов стояла на дороге и смотрела на покрытую кленами вершину горы. Хизаши больше не испытывал гнева, поэтому просто встал рядом, чтобы полюбоваться рассветом.

— Значит, это все и был твой ответ? – мягко спросила она, не повернув головы.

Хизаши же, напротив, отвернулся лицом к деревне, где за рекой уже поднималось солнце.

Увабами тихо рассмеялась, шагнула вперед и беззвучно исчезла.

Солнце поднялось над рекой, золотя воду и соломенные крыши домов на берегу. А вскоре теплый ласковый свет накрыл и гору вместе с Хизаши. Улыбнувшись своим мыслям, он вернулся в дом.

Теперь можно отдохнуть.

* * *

Деревню покидали после обеда. Люди, лишившиеся ложного божества, были пристыжены, туман в их головах развеялся, и собственные грехи легли на плечи тяжелым грузом. И пусть своими руками они не убили ни одного человека – лишь раз притащили Юдая и Тору, и то мальчик умер по несчастливой случайности, – и все же каждому человеку в каждом доме было, о чем подумать.

Учида не стал возвращаться вместе с ними, решив продолжить паломничество, как и обещал матери. С Хизаши он попрощался сухо, но не так, как мог бы. С Кентой же они расстались добрыми друзьями – так всегда бывало с теми, кто много времени проводил рядом с Куматани.

В соседней деревне напросились в телегу к одному отзывчивому старику и устроились на сене с удобством, прикрывшись от солнца широкими полями соломенных шляп.

— Уже думаешь, как написать отчет? – в шутку спросил Хизаши у задумчиво жующего травинку Кенты.

— Верно. Все вроде бы ясно, но что-то будто ускользает от внимания.

— Ты просто устал. Это нормально. Мы оба устали, а вот Мадока уже, наверное, давно просиживает зад в идзакае.

Кента усмехнулся и выплюнул травинку. Старик придержал неторопливого мула, и телега встала возле сидящего в пыли на обочине паренька. Тот широко осклабился и, сдвинув шляпу на затылок, подхватил узелок и перемахнул через бортик.

— Вы, – вместо приветствия озвучил он очевидное. Голос у него был все таким же неприятно высоким, совсем мальчишеским, почти детским, хоть он и отчаянно пытался басить как взрослый.

— Мы, – ответил Хизаши. – А вот тебя, малец, чего так далеко занесло?

— Здравствуй, Томоё, – с улыбкой поздоровался Кента. – Путешествуешь?

— Ездил проведать дальних родственников.