Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 144 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Хизаши… – робкий голос Сасаки раздался рядом, юноша шел, чуть поотстав, уже какое-то время, и вот решился заговорить. – Прости Джуна, он не со зла.

— Мне не за что его прощать. Если бы я обижался на каждого, сошел бы с ума.

— Я лишь хотел сказать, что он по-своему переживает за Кенту, и ты можешь высмеять меня, но у вас с Джуном тоже есть связь, пусть и не такая, как с Кентой. И узнать правду так… Он ударил тебя, потому что не умел найти другой способ справиться с …

— Разочарованием?

— С обидой, – поправил Сасаки. – Уверен, он не разочарован в тебе, он обижен, что оказался недостаточно хорошим другом, чтобы узнать все от тебя.

— Что за глупости? – опешил Хизаши. – С чего бы мне было это делать?

— А ты подумай. И поймешь.

Сасаки ускорил шаг и поравнялся с Чиёко, она держалась от юношей-оммёдзи на расстоянии, погруженная в своей мир, понять который они не могли. Свет от полуденного солнца был ярким почти по-летнему, но пока грел недостаточно, и девушка зябко ёжилась, становясь от этого еще более маленькой и хрупкой, даже рядом с Аратой, который ростом едва возвышался над ней, а в плечах был шире всего ничего. Со спины они походили на брата и сестру, особенно, когда она повернулась к Арате и позволила втянуть себя в разговор, даже пару раз улыбнулась. А Хизаши будто бы видел на ее месте противного мальчишку, которым она притворялась, чтобы выжить в этом мире, недружелюбном не только к ёкаям, но и к людям. Томоё был ее защитой так же, как Мацумото Хизаши был защитой для серебряной змейки, вдруг покинувшей уютные корни родной сосны.

А потом Хизаши почувствовал – кто-то приближается.

Они двигались цепочкой – впереди Юдай, за ним Мадока, Сасаки и Чиёко держались рядом в центре, Хизаши отставал, – вскоре собираясь свернуть с дороги на параллельный, но менее удобный путь. К управлению Дзисин, что должно было к вечеру показаться впереди, Мадока выйдет один, остальные дождутся в отдалении. К обочине подступал молодой сосновый лесок, начавшийся недавно – этот отрезок пути пролегал вдали от поселений, но вскоре должны были начаться поля, темные и пустые до начала посевов. Впереди и сзади все просматривалось на несколько ри вдаль, и все же Хизаши насторожился и принялся оглядываться по сторонам, этого никто не замечал, пока он не произнес:

— Стойте. Мы тут не одни.

С этими словами зашуршала сухая хвоя под чьими-то ногами, Юдай направил острие нагинаты в ту сторону, и из-за деревьев на обочину выскочила женщина: платок сбит, волосы в беспорядке вывалились из-под него, прилипли к красному от бега лицу, на котором застыла гримаса ужаса. Когда ее заполошный взгляд остановился на группе незнакомцев, она вскрикнула и рухнула на колени, да так резко, что Хизаши поморщился, будто ему самому стало больно.

— Мой сын! Помогите моему сыночку! – зарыдала женщина и распласталась в пыли. – Помогите, ради всех богов!

Она говорила что-то еще, но за судорожными рыданиями сложно было разобрать. Чиёко первой бросилась к женщине и опустилась на колени возле нее.

— Госпожа, что случилось? Госпожа?

— Мой сыночек!.. Мой мальчик!

— Что с вашим сыном? – Чиёко прикоснулась к вздрагивающей спине и отдернула руку. Хизаши до последнего не желал приближаться, но реакция шаманки заинтересовала его. Когда они сгрудились вокруг рыдающей женщины, та все-таки нашла в себе силы объясниться. Выходило, что она с ребенком держала путь из небольшого храма, чтобы помолиться за здоровье мужа, а теперь возвращалась короткой дорогой, но малыш заигрался и, вырвавшись вперед, пропал. Женщина, представившаяся Наоко, свернула с тропы, чтобы догнать его, а после случилось непредвиденное: ребенок вдруг провалился под землю. Наоко попыталась вытащить его, но в темноте увидела нечто ужасное.