Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 59 – Мелина Боярова, Амари Санд

В этом безумном времени сложным был каждый день. Но в последние дни ноября фонтанный дом застыл в ожидании беды. Горничные передвигались неслышными тенями, мужики угрюмо выполняли свою рутинную работу, даже Прасковья и та заперлась в бельевой, тщательнее прежнего пересчитывая расходы.

Дмитрий изменился. В его взгляде появилась пугающая сосредоточенность. Он больше не спорил со мной о будущем, но жадно впитывал каждое слово о предстоящей трагедии и расстановке сил.

— Ты уверена в почте? — уточнил он следующим вечером. — Что, если курьеры задержатся из-за распутицы?

— Плохие вести разлетаются быстро, — я пожала плечами, наблюдая, как граф запечатывает конверт без герба. — Девятнадцатое число станет решающим. К двадцать пятому ноября в Петербурге уже все поймут. У вас есть неделя, чтобы подготовить лазарет и предупредить тех, кто окажется под пушками.

В письме, которое Дмитрий адресовал Николаю Павловичу, не были указаны имена заговорщиков, но содержалось предупреждение о грядущем перевороте.

«В полках зреет недовольство, в случае перемен на престоле возможны волнения».

Записку будущему царю Дмитрий намеревался передать через доверенного человека из манежа, минуя официальные каналы канцелярии. Шанс, что это послание воспримут всерьез, был слабым, но граф ухватился за него, как за соломинку.

Однако куда больше сил уходило на то, что его друзьям казалось безумием. Пока Рылеев и Оболенский правили формулировки манифестов, Шереметев опустошал свои счета. В Странноприимный дом завезли медикаменты, мешки сухарей, теплую одежду, одеяла и даже дрова.

— Зачем нам столько? — удивлялся Ремез, глядя на растущие горы добра. — У нас нет столько коек.

— Скоро будут, — не стал вдаваться в подробности Дмитрий. — И они все нам понадобятся.

Я помогала Шереметеву, как могла, исполняя роль личного секретаря. Теперь я не только подбивала счета, но и составляла списки необходимых товаров: йод, спирт, чистая холстина, морфий.

Мы закупали лошадей для «летучих карет», нанимали лекарей-недоучек из студентов, которых работать за гроши и идею. Я погрузилась в эти хлопоты с головой, испытывая странный азарт с каждым новым днем, приближающим нас к роковой дате.

Неотвратимо наступило девятнадцатое ноября. Город будто укрылся свинцовым одеялом, как саваном. Новости из Таганрога подтвердились — император Александр Павлович скончался.

В Фонтанном доме это известие встретили пугающей тишиной. Дмитрий просто кивнул мне, когда Архип подал очередную депешу. В его глазах погасла последняя надежда на то, что я ошиблась.

А вечером в доме Шереметева собрались «друзья». Прибыли главные заговорщики — Рылеев, Оболенский и Трубецкой. Они выглядели, как люди, получившие в руки заряженное оружие и не знающие, куда из него выстрелить.

— Настало наше время! — Кондратий Федорович почти кричал, его лицо горело лихорадочным румянцем. — Константин не примет престол. Мы должны выступить сейчас, пока гвардия в замешательстве. Это лучший момент для нашего дела. Дмитрий, ты обещал нам поддержку кавалергардов!

— Вывести полк под присягу Николаю — это одно, — ответил граф, скрестив руки на груди. В его голосе я различила сталь, которую мы ковали весь последний месяц. — Но вывести людей на площадь без четкого плана и поддержки артиллерии, под огонь верных престолу частей — это не революция Кондратий, а настоящая бойня.