Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 58 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Таня, ты понимаешь, в какую бездну я лечу? — граф замер возле меня, обдавая жаром сильного тела. — Мои друзья, с которыми делил хлеб и клятвы, готовят восстание. Они ждут, что я выведу полк, считают меня своим. Если промолчу и не выйду на площадь, то стану трусом и предателем в их глазах. Но если выйду… — Дмитрий схватил табакерку со стола и бросил ее в камин. — Превращусь в изменника короны! Я не сплю уже несколько дней. Стоит закрыть глаза, как я вижу Сенатскую площадь и снег, окрашенный кровью. Лица друзей, которые смотрят на меня с осуждением. Я заперт между молотом и наковальней! На одной чаше весов — честное слово офицера, а на другой — правда, которую ты мне открыла. Кто я теперь? Шпион? Двойной агент? Или безумец, слушающий сказки горничной?

Шереметева трясло от переживаний. Он явно осознал масштабы катастрофы и проникся каждым словом о том будущем, что я напророчила. Его терзания между честью и долгом не каждому дано было понять.

Я подалась вперед и накрыла его ладонь своей рукой. Его пальцы на ощупь казались ледяными, хотя в комнате было жарко натоплено.

— Послушайте, Дмитрий Николаевич, — заглянула ему в глаза. — Сейчас не время думать о репутации. Вы не желаете быть предателем? Но предать кучку заговорщиков — не то же самое, что предать Россию!

— Они мои друзья, Таня… — простонал он, прислонясь щекой к моей ладони.

— Друзья, которые ведут страну к бессмысленной бойне? — вернула его к реальности. — Вам известен финал этого восстания: пять виселиц, сотни людей в кандалах, сосланных в Сибирь, тысячи погибших на площади. Если вы сейчас промолчите, их кровь будет и на ваших руках тоже. Спасти Россию важнее, чем сохранить лицо в офицерском собрании. Ваш долг не в том, чтобы красиво умереть за иллюзию, а в том, чтобы не дать истории сожрать живых людей.

— Ты так легко об этом говоришь, — Дмитрий посмотрел на меня воспаленным взглядом. — Будто не понимаешь, как трудно сделать выбор. Это моя жизнь и моя совесть. Каждое принятое решение либо спасет нас, либо уничтожит окончательно.

— Я говорю так, потому что видел финал этой истории. И не хочу, чтобы ваша жизнь оборвалась на Сенатской площади.

Шумно вздохнув, Дмитрий порывисто притянул меня к себе, обнимая за талию, а второй рукой запутываясь в моих волосах. Он прижал к себе так сильно, что я почувствовала, как в его груди бешено колотится сердце.

— Что, если все пойдет прахом? Если меня арестуют раньше, чем я успею что-либо изменить… — он запнулся, уткнувшись носом в мою макушку.

— Я буду рядом, — выдохнула, прикрывая глаза. — Что бы ни случилось, я не оставлю вас. Но вы должны действовать. Важно предупредить как можно больше народа и предотвратить кровопролитие.

Дмитрий чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. Напряжение в нем никуда не делась, но появилась отчаянная решимость, будто он окончательно выбрал сторону.

— Завтра я попробую передать весточку Николаю и предупредить о готовящемся восстании. Ты права в том, что честь — это не только верность слову, но и верность жизни.

Шереметев поцеловал мою ладонь и снова прижался к ней щекой, как будто наслаждался моим теплом. Что-то внутри меня дрогнуло от этой трогательной потребности просто быть рядом.

— Иди в себе, Таня, — нехотя отстранившись, отпустил он. — Завтра предстоит сложный день.