Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 57 – Анна Левин

— Он просто влюбился.

— Ромб, заткнись!

Бравадин покраснел, как помидор, а Дмитрий едва сдержал хохот.

— Ну, допустим, — только и сказал он. — Но я все равно не понимаю, как преподавательница относится к вашему предательству?

Пока студент пытался справиться со стыдом, в разговор опять вмешался его фамильяр:

— Борис подрался с однокурсником, который выразил неуважение к мадмуазель, и тогда Бунин догадался о его чувствах. И рассказал о мертвецах, о Германе Герцоге и Диане Окской, о полчищах чудовищ, в лесу ожидавших своего часа. И что Соланж Ганьон грозит опасность.

— Он сказал, что мадмуазель на его стороне, дал весточку, что она спрятала какие-то важные рукописи в тайнике, куда он отвел меня однажды, чтобы я знал, где находится защищенное место.

— Вот как, — задумчиво произнес Дмитрий.

— Да, и я следил, чтобы мертвецы не лазали в ту сторону, а еще — оберегал мадмуазель. Когда до меня дошли слухи о задержании декана, я решил, что вы на стороне злодеев, и отправился на выручку господину Бунину. Я не знал, что он окажется предателем!

Некоторое время Онежский обдумывал услышанное, после чего сказал:

— Я поставил особую вязь, когда ты начал говорить, и она подтвердила искренность твоих слов. Дальнейшую твою судьбу решат дневники: отведи меня к ним.

— Нам стоит дождаться господина Мизинцева?

— Нет, — жестко прервал ректор. — Мы пойдем вдвоем.

2 декабря 1830 года по Арагонскому календарю

После ужина Соланж поспешила в кабинет ректора, представляя, как расскажет ему об успехах восьмого курса, как озарятся любовью его глаза, но вместо милого сердцу мужчины она встретила главного библиотекаря.

— Простите, мадмуазель, но вам придется немного подождать господина Онежского.

Его тон не понравился Гастону: верный фамильяр тут же ощерился, но Мизинцев не дрогнул, ответив снисходительной ухмылкой.

— Успокойте свою шавку, пожалуйста.

Ланж опешила.

— По какому праву вы обращаетесь ко мне в таком тоне?

— С лжецами и предателями иначе нельзя.

Девушка вдохнула полную грудь воздуха, чтобы высказать нахалу все, что она о нем думает, но в кабинет вошли Онежский и Рыков.

— Господин ректор, наконец-то! Нам нужно срочно поговорить.

Дмитрий не ответил, повернувшись к ней спиной, зато оборотень одарил таким взглядом, что Ланж захотелось не просто покинуть кабинет, а сразу — Российскую Империю. Гастон прижался к ее ноге, и девушка почувствовала прилив сил. Ну уже нет, пусть объясняют, что происходит.

— Мадмуазель, нам нужно, чтобы вы кое-что прояснили, — вкрадчиво начал Илья Мизинцев. — Сегодня господин Онежский допросил ученика Бравадина, и он подтвердил, что вы состояли в сговоре с Иваном Буниным.

— Если память мне не изменяет, я сама вам рассказывала, как он защитил меня от Дианы Окской, и обвинил вас в измене.

Ланж смотрела в спину ректору, который по-прежнему не оборачивался.

— А больше вы ничего не забыли нам рассказать?

— Господин Мизинцев, если у вас есть что сказать — скажите прямо, а не ходите вокруг да около.

— Действительно, — ответил Рыков. — Зачем тянуть время, у нас его и так в обрез. Мадмуазель Ганьон, вы знаете, что это?

Оборотень показал ей черный дневник, такой же, как и найденный в подземелье.