Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 56 – Анна Левин

— Вы уже владеете определенными навыками, но сейчас вам придется освоить весьма необычный стиль боя, — тем временем вещала Соланж. — Как правило, заклинания рассчитаны на энергию живых объектов, поэтому многие не умеют пользоваться стихийной вязью.

— Простите, мадмуазель, — не сдержалась Пелагея Крысина. — Зачем нам нужны подобные заклинания? Мы же не станем нападать на скалу, ветер или иной объект неживого мира!

— Логичное замечание, но иногда приходится импровизировать, чтобы спасти свою жизнь.

Ланж подумала, что знай дети правду — обучать их самозащите было бы намного легче, но Онежский не хотел допускать огласки, и заставил ее лгать.

— Темная магия дает много простора своим адептам. Представьте, если они с помощью запрещенных заклинаний подменят для вязи свою энергию! Если ваши заклинания, направленные на живых существ, вдруг не признают их таковыми. Быть беде!

— А так можно? — тревожно спросил Олег Кумцев.

— Когда дело касается темной магии — возможно все.

«А с мертвецами так и подавно!» — мысленно вздохнула Ланж.

— Поэтому, дорогие студенты, сейчас мы будем учиться сплетать боевую вязь, рассчитанную и на живые, и на неживые объекты.

Несмотря на энтузиазм шестикурсников, кроме Крысиной никто не преуспел: они не могли соединить два разных по своей природе потока нитей, и сплетали вязь либо для живых, либо для неживых. Ланж их не винила, так как знала, что для подобного результата нужно великолепно чувствовать свою магию. Зато Пелагея цвела улыбками, и ее самодовольство обрело почти осязаемую форму.

— И как успехи? — спросил у парижанки Илья Мизинцев, когда она пила чай в преподавательской столовой.

— Скромно. Пока что только студентка Крысина добилась приемлемого результата, но мы продолжим заниматься, и у них все получится.

— Хорошо, Дмитрий будет рад услышать.

В то же время Ректор Онежский допрашивал Бравадина:

— Лучше себя чувствуешь? — неласково спросил Дмитрий.

— Да, спасибо, — заикаясь ответил студент.

— Тогда, может, расскажешь, какого дьявола произошло в подземелье? Пока что ты не за решеткой, но непременно отправишься туда, если я не получу весомых доказательств твоей невиновности.

Фамильяр мальчишки прижался к нему пушистым лбом.

— Я не предатель, клянусь!

— Но ты оглушил стражу, использовав запрещенное заклинание! Темную магию! И выпустил на свободу преступника, создав нам очень много проблем. Что бы ты подумал на моем месте, если бы твой студент сотворил такое?

— Что он предатель. Или идиот, — хмуро сказал парень.

— Я очень хочу поверить во второе, и в твоих же интересах убедить меня, что ты действительно идиот, а не преступник.

Бравадин вздохнул, подумав, что даже не обижается на оскорбление. Да, он осознавал риск, но такой подставы от декана не ожидал.

— В начале учебы мадмуазель Ганьон написала на меня докладную из-за моего поведения. Декан провел разъяснительную беседу, но я снова позволил себе проявить грубость, и он подверг меня наказанию. Сначала я злился, а потом пересмотрел свое отношение к мадмуазель, и понял, что относился к ней предвзято из-за того, что она француженка. Тогда я решил исправиться.

— Похвально, что ты признаешь свои ошибки, студент, но причем здесь мадмуазель Ганьон?

Фамильяр Бориса покачал головой, и выдал своего хозяина: