Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 54 – Анна Левин

— Откуда тебе о нем известно, ты, мелкая падаль?!

— Тебе ли оскорблять падаль, — саркастично хмыкнула Анна.

— Сейчас я тебя научу правилам поведения в моем лагере, — процедила Мара, и обрушила на пленницу весь свой гнев.

Диана пережила многое: собственную смерть, жестокое перерождение, арест и темницу, расправу над стражниками, но то, что творила ее новая мать, выходило за все возможные пределы. Окская постаралась убрать отголоски человечности, чтобы не дрожать.

«Мое сердце больше не бьется, я не чувствую, не боюсь, я должна уже избавиться от старых рефлексов, и незамедлительно, чтобы не оказаться на месте Анны!»

Пока девушка закаляла восприятие, Мара ломала пальцы пленницы, вонзала когти в тело, но мертвая, заключенная в тело маленькой девочки, лишь презрительнее на нее смотрела, не издавая ни единого звука. Разумеется, гордость Анны сильнее распаляла ярость палача, и пытки длились всю ночь, после чего мертвые покинули темницу.

— Надеюсь, Диана, ты уяснила урок, что бывает с теми, кто осмеливается меня разочаровать, — самым дружелюбным тоном произнесла Мара.

— Я не подведу вас, моя благодетельница.

— Хорошо, дитя. А сейчас пойди и вымойся наконец, а то кровь на твоей шевелюре расстраивает мое чувство прекрасного.

Диана поклонилась, и постаралась не смотреть на Мару, испачканную с ног до головы в черную кровь мертвой пленницы.

1 декабря 1830 года по Арагонскому календарю

В первый день зимы в Исетской Академии произошло сразу столько событий, что большинство их участников решили не придавать особого значения случившемуся, ибо не подозревали, какие последствия их ожидают в дальнейшем. Но обо всем по порядку.

— Ланж, мы опаздываем! Занятие с восьмым курсом! — рычал Гастон.

— Сейчас, секунду, блохастик.

— На себя посмотри! Мне вот, например, не нужно так красить лицо, чтобы презентабельно выглядеть.

— Ну так я же девушка! Вдруг я увижусь с Дмитрием раньше времени!

В дверь постучалась служанка, и внесла небольшую коробку. Соланж переглянулась с Гастоном, так как не ожидала ни от кого посылки, и первым в голову пришел отец: от него уже пришло одно письмо, да такое, что всю душу вымотало. Ну уж нет, портить себе настроение она ему не даст!

В то же время Борис Бравадин мерял комнату шагами, чем изрядно нервировал своего фамильяра.

— Борис, дружок, может, ты уже успокоишься, и пойдешь на урок?

— Молчи! — раздраженно крикнул парень. — Это все из-за тебя!

— Я спас тебя, дурак, и не желаю выслушивать глупые обвинения.

— Спас, да? Не нужно было мне мешать, я бы помог Бунину, а что с ним будет теперь? И с Соланж! И со всей Академией!

— Его задержали как преступника, тебя могла ожидать такая же участь. И, что самое главное, меня тоже.

— Вот, — презрительно протянул маг, — вот в чем дело, за себя испугался, шкура продажная! А как же наша миссия, как же защита Академии? Онежский — предатель, большинство преподавателей с ним заодно, и лишь Бунин мог противостоять им, защитить от мертвецов. Теперь подлый ректор замучает его в подвалах, а потом — впустит армию тварей, передаст нас им. Даже Соланж попалась на его крючок: бедная, она и не ведает, кому доверилась!

— Дурак, — повторил фамильяр. — Ты бы не смог ему помочь, а оказался в соседней камере. Сейчас у тебя хотя бы есть шанс самому спастись, ну и защитить эту твою зазнобу. Только не понимаю, зачем тебе нужна парижанка. Она старше тебя, чужда нашей культуре, и точно не останется в Исети навечно.