Книга Белое море, страница 39 – Анна Левин

Вот чего опасался Матвей! Он раньше меня просчитал варианты, и понял, что если Круторогов преуспеет, первым претендентом на мою руку может стать сударь Беломорский! Интересно, что об этом думал сам Ярогнев, и думал ли он об этом вообще? Строил ли он планы, или Матвей впустую ревновал, сам себя подстегивая завистью к сопернику?

— Ну все, пора заканчивать этот вздор! — Хельги решительно поднялся. — Пока ты не наделал глупостей, я напоминаю, что ты поклялся Казимирову не провоцировать больше сплетен. Тебе придется отпустить смертную, иначе крол может решить проблему по-своему. Да и зачем мучить и себя, и ее? Скоро ты перестанешь быть просто наследником, и возглавишь наконец-то семью, у тебя столько обязанностей появится, что заскучаешь по безмятежной юности! Но, как бы ни складывалась твоя судьба, Элиф там нет места. Повстречались, ты вкусил капельку счастья с самостоятельно выбранной девушкой — и хватит! Дальше каждый пойдет своей дорогой. И перестань нервничать из-за сударя Беломорского, ему точно ничего не обломится.

— Вот дритт, я это и так знаю, но ничего не могу с собой сделать!

— Игры закончились, пора брать на себя ответственность, если не хочешь уподобиться попечителям…

— Так, ты вообще за кого? Я думал мы друзья!

— Мы братья, хоть и по духу, а не по крови, — Хельги обхватил рукой правое запястье.

— По духу, не по крови, — повторил Матвей, отзеркаливая его движение.

И только тогда я поняла: они были не просто лучшими друзьями, но и побратимами! Еще в пансионате Матильды я читала об этом ритуале: драконы надрезают запястья, одновременно призывая родовую силу, и прижимают раны, чтобы их кровь и внутренний резерв смешались. Это достаточно серьезное решение, так как разорвать связь между побратимами невозможно.

— Поэтому я и пытаюсь привести тебя в чувство, ты слишком увлекся своими мечтами и злостью. Вам обоим нельзя больше жить прошлым.

Матвей только открыл рот, явно намереваясь возразить, как туда залетел снежок, коварно брошенный Эрлингом. Дальше я наблюдала, как Матвей с дико вытаращенными глазами кашлял, сплевывал снег, неприлично ругался, а потом — гонялся за Хельги, который с воинственными воплями удирал от своего друга. Все закончилось тем, с чего началось.

Я сделала несколько осторожных шагов назад, но парни были слишком заняты, и мне удалось уйти незамеченной. Ноги налились тяжестью, и я с трудом продиралась сквозь наметенный снег, надеясь лишь скорее попасть в свою комнату, и согреться. Настоящие драконы не мерзли, я же еще не обрела своего наследия, и была чем-то средним между смертной и драконицей.

Бредя по коридорам, я снова и снова прокручивала в голове услышанный разговор. Матвей и Хельги по-прежнему дружат, давным-давно они прошли обряд, использовавшийся среди коренных драконов Норгратера, сделавший их побратимами. И наверняка об этом никто не знал, ведь древние ритуалы находятся под строжайшим запретом! Если обществу станет известно, что сам Ясногоров, будущий зять крола, презрел нерушимые законы…

А ведь Хельги вполне мог все рассказать, и пошатнуть репутацию друга, но не сделал этого! Несмотря на вражду их семей, он был верен побратиму, и защищал его как мог, тайно помогал мне ради него! Теперь на все его поступки можно было смотреть под другим углом: он вместе с Матвеем пытался решить ту подлость с платьем, стал другом Ярославы, пытаясь таким образом отвлечь ее от меня. Наверняка им стало известно, что она пыталась вломиться в мою спальню ночью для выяснения отношений, вот ему и пришлось приглядывать за своевольной северянкой. И в первый учебный день он ударил Вадима, защищая честь Катерины Тобольской, сестры Матвея.