Книга Белое море, страница 37 – Анна Левин

— Я, пожалуй, задержусь в Академии. У меня свои причины.

— Знаю я твою причину, — ухмыльнулся Эрлинг.

— Ну и знай себе молча!

— Не злись, — с искренней теплотой в голосе ответил Хельги, — в этом нет ничего такого. Все знают, и все понимают.

— Было бы легче, если бы драконы не совали свои носы в чужие дела. Меня тошнит от мысли, что все знают, сплетничают, ковыряются в наших чувствах и нашей боли.

— Но вы ведь и не скрывались. Кто надел свою родовую диадему на ее голову? И не говори, что, сестра. Она бы не стала ей помогать, если бы не ты.

Тут он ошибался: Тобольская знала, что я — дочь Круторогова, поэтому бы помогла мне в любом случае. Но Матвей не мог в этом сознаться.

— У моей сестры золотое сердце, а попечители — уроды. Надо же было до такого опуститься! Подсунуть девушке самое ужасное платье, чтобы драконам было приятно увидеть униженную смертную. А потом еще удивлялись на показ, откуда в Академии такое плохое отношение к людям?! Действительно, откуда!

— Так это не в первый раз. Просто раньше среди смертных не было Элиф, поэтому проблема не стояла для тебя особенно остро.

Я вздрогнула, когда он вслух произнес мое имя, а не принятое в обществе обращение «сударыня», но Матвей никак на это не отреагировал, и я поняла, что парни между собой общаются иначе, как и мы, девушки.

— Да и вообще, забудь обо всем этом. Ты сделал для нее все, что было в твоих силах: и на балу, и после драки с Хрусталевым, и много позже. Ты был хорошим любящим парнем, так что уверен, в ее воспоминаниях ты навсегда останешься образцом достоинства и чести.

Ясногоров отвернулся, облокотившись локтями о колени.

— Нет, брат, ты не прав. Я облажался по всем фронтам.

— Да ну!

— А разве нет? Без твоей помощи я бы никогда не нашел Катерину, и она бы не помогла Элиф с представлением. Ты бы видел ее личико, когда она смотрела на ту ужасную тряпку от госпожи Ламбер! Запихнуть бы платье этой бездарной модельерше… в глотку, чтобы знала, как к ее творчеству относятся на самом деле! И ведь именно Катерина подарила Элиф новое хорошее платье, я бы этого не смог. В моем гардеробе праздничные платьишка не водятся!

Хельги захохотал, видимо, представив своего друга в рюшах и бантиках.

— И Вадима тогда ты избил, а не я. Девчонки цеплялись за мои плечи, и я позволял им себя держать, боялся, что совершу непоправимое от ярости. Только все равно задействовал резерв, но был так зол, что даже не обратил внимания, как их отбросило ударной волной. Моя Элиф пострадала, а я думал лишь о ненависти к ублюдку Хрусталеву!

— Вообще-то ты первый ему врезал!

— Это не считается. А потом, ты сказал, что я стал для нее образцом достоинства и чести, но с какой это стати? Я помолвлен с Касией уже много лет, но, стоило Элиф здесь появиться, как я бросился в наши чувства, как в омут с головой. Все знают о моих чувствах к ней, но что общество подумает, когда всем станет известно о помолвке? Что я морочил голову смертной девочке, использовал ее доверчивость и неведение? Или что не сдержал слово, данное невесте — дочери самого крола? Где тут достоинство, где ты видишь в моем поведении честь! Я унизил Касию, публично выразив свое предпочтение другой, хотя она не заслуживала такого, как и Элиф, которую я сделал почти соучастницей, втянув в этот обман. А знаешь, что самое мерзкое? Я ненавижу Касию, испытываю отвращение при мысли о ней как о жене. Она никогда мне и не нравилась, но раньше терпеть свою участь было легче, пока я не увидел иной вариант развития жизни.