Книга Дедушка влюбился, страница 138 – Юрий Поляков

Чтобы даже тот, кто не смыслит ни уха, ни рыла в телевизионной иерархии, понял, насколько меня опустили, поясню сравнением: поручить ведущему, который работает в кадре, функции помрежки, вроде нашей неуловимой Ирки Пучковой, это как в армии заставить гвардии полковника рыть траншею от забора до обеда. Позор и унижение, хоть стреляйся… Еще не остыло кресло Дона, а старая ведьма уже начала сводить со мной счеты, решив сначала хорошенько поиздеваться, а потом и выгнать с треском. Ладно, разберемся… Если бы не эти проклятые сто тысяч евро, я и сам бы ушел, хлопнув дверью, да так, что Овен с фасада рухнул бы на асфальт.

Но сейчас главное – предупредить Надю, и я поспешил туда, где народ у нас травится никотином, во внутренний дворик, на «Курилы», там стоят лавочки и большая пепельница в виде мраморного вазона. Когда я устроился на канал, народ смолил еще в кабинетах, иной раз войдешь в комнату и сквозь сизый туман не сразу различишь силуэты сотрудников. Потом началась борьба с табаком, как-то странно совпавшая с легализацией сексуальных отклонений, разгулом наркомании, сдачей наших геополитических интересов и повальным казнокрадством.

Любовно выпестованный соцреализмом образ кристально честного коммуниста, который выпивает, но не до потери классового самосознания, курит пачками «Беломор», а в минуты идейных метаний может изменить жене, но всегда возвращается в семью, – так вот, этот замечательный архетип растаял в общественном сознании, «как сон, как утренний туман».

Посовещавшись, начальство выделило на канале одно-единственное место под вредную привычку – оранжерею, где, понятно, все желающие отравиться не умещались, загораживая проход по коридору. Вскоре растения стали чахнуть, а вместо питательного грунта в кадках скопился пепел от сигарет в таком количестве, что позавидовали бы окрестности Помпей.

Тогда внизу, в холле, соорудили большой стеклянный куб с вытяжкой, там, как в прозрачном лифте, теснились люди. Они, жадно затягиваясь, восполняли в организме острый дефицит никотина, необходимого для творческой активности мозга, и это понимал даже некурящий Дон. Но однажды на передачу «Винил нашего детства» приехал министр здравоохранения, вегетарианец, йог и морж, увидел задымленный «аквариум», возмутился, обозвал его «душегубкой», а курящих сотрудников самоубийцами, после чего Боря приказал в течение одного дня демонтировать «этот позор».

В результате никотинозависимых, как евреев из Испании, изгнали во внутренний дворик, из него, кстати, можно через калитку, отодвинув щеколду, выйти в переулок, а там рядом магазинчик с табачными и алкогольными товарами. Мы с Птицей-Говорун изредка пользовались этой дверцей, чтобы незаметно переместиться в «Бермуды». Но зайти в садик снаружи невозможно – с улицы дверной ручки и кнопки нет.

Поспешив на «Курилы», я, как и предполагал, застал там Надю со странным приятелем. Они уже не сидели на лавочке, отчужденно куря, а громко бранились.

— Ты мне обещал! – сорвав с себя маску, кричала дочь моей первой любви. – Какой еще к черту батальон «Стрибог»?! А я здесь что буду делать?

— Ждать. Не дави на меня! Я еще не решил…

— Я не давлю – прошу!

— Нет, ты давишь!

— Простите, молодые люди, – вмешался я. – У нас тут шуметь не принято. Вы в храме Телемопы.