Книга Сыны Тьмы, страница 218 – Гурав Моханти

— Ах, наступает день, – сказал Шакуни, заметив первые проблески рассвета сквозь цветное стекло полукруглых окон.

По какой-то причине Бхагадатт заметно напрягся:

— Боюсь, что я, возможно, страдаю от того же недуга, что и Дурьодхана, – сокрушенно вздохнул он. – Я желаю Хастине удачи и надеюсь, что в будущем между нашими королевствами будут экономические отношения. – Бхагадатт поклонился и поспешил прочь, не дожидаясь ответа Шакуни.

Шакуни нахмурился, смущенный его внезапным уходом и притворным недомоганием. Покачав головой, он направился к сидящим Карне и Судаме.

— Ты выглядишь усталым, дядя Шакуни, – сказал Судама.

— Мне хватит обращения «господин Шакуни», мальчик, – беззлобно пробормотал Шакуни. Несмотря на опасения по поводу Карны, ему нравился Судама, этот добросердечный мальчишка со спадающими на лоб непослушными волосами, лезущими в яркие глаза. По какой-то причине он напомнил Шакуни его самого в детстве – наивного, глупого и совершенно невежественного, так что он невольно смягчился. – Это просто усталость перед турниром, – солгал Шакуни. – Вы видели, какие стойкие воины здесь присутствуют? Каждый сам по себе могучий рыцарь.

— Они ничто. Я знаю, что мой дядя победит! – Глаза Судамы сияли гордостью.

Прежде чем Карна успел ответить, позади них прогремел другой голос:

— Я очень на это надеюсь, потому что я на него поставил. – Прихрамывая, к ним подошел древний король Бахлика со своим сыном Бхуришравасом на буксире.

Карна немедленно встал и поклонился:

— Для меня большая честь встретиться с величайшим из всех Кауравов, ваша светлость.

Шакуни с трудом привстал и тоже поклонился.

— Он имеет в виду старейшего, когда говорит «величайшего», отец, – сказал Бхуришравас.

Балханец подкрутил свои седеющие усы:

— Мой племянник долго рассказывал о твоем мастерстве владения луком, Карна. К счастью для тебя, это соревнование по стрельбе из лука. Если бы это был ближний бой, – он снисходительно рассмеялся, – никто не смог бы выстоять против балханца.

— А мне кажется, что никто не устоит против балханца, если будет соревнование по бухгалтерским книгам или речь зайдет о биржевых сертификатах, – сухо заметил Шакуни.

— Это действительно наше более тонкое оружие, – нахально признал Бхуришравас. – Зачем уничтожать врага, когда ты можешь его использовать? Вы не согласны со мной, господин Шакуни?

— Вижу, ваша сестра Вахура обучала вас искусству парирования, царевич. – Шакуни ухмыльнулся Балхану. Из всей огромной семьи Кауравов он больше всего не любил Бхуришраваса. – Я бы очень хотел, чтобы она оказалась здесь и могла бы оживить обстановку. На мой вкус, этот сваямвар слишком скучный. В последний раз, когда я видел Вахуру, она только-только заставила заплакать ачарью.

Бхуришравас улыбнулся:

— Я ждал, что это случится снова, но отец ее отговорил.

— Нехорошо оскорблять наминов, независимо от того, насколько они этого заслуживают, – сказал старый царь, внезапно повернув голову. Господин Кету из Маллы как раз подошел, чтобы сесть рядом, но, встретив строгий взгляд Бахлики, он поджал хвост и, надувшись, пошел к следующему ряду кресел.

Бхуришравас рассмеялся и повернулся к Карне:

— Как я уже говорил, Дурьодхана со своей булавой, ты со своим луком, отец со своей бухгалтерской книгой, а я со своей утренней звездой… мы позаботимся о том, чтобы Кауравы завоевали каждую царевну в Арьяврате, чтобы они могли наконец полностью покончить со сваямварами.