Книга Сыны Тьмы, страница 102 – Гурав Моханти

— Черный Лебедь… – пробормотал Карна.

— Да. Она стала капитаном, которому подчинились остальные. Черный Лебедь была легендарным пиратом Калинги, ее гордостью. Ходили слухи, что изначально она была одним из капитанов флота царя Читрагандха и лишь затем стала Плащом.

— То есть она предательница?

— Уж как посмотреть, мой мальчик. Иногда ты предатель, а иногда повстанец. Все зависит от того, для кого исполняется пьеса. Итак, как я уже говорил, пираты напали на Ганджам и Соро и зашли почти в каждый порт и пристань на северном побережье Калинги. Начались ужаснейшие битвы со времен вторжения Магадха. Пираты совершали набеги на торговые суда на виду у царя Читрагандха и поднимали паруса, чтобы выйти в море, стоило калинганским галерам появиться на горизонте. Но они проиграли потому, что были повстанцами.

— Что вы имеете в виду?

— Пираты и наемники могут бесконечно убегать, прятаться, сдаваться и скрываться, но, когда ты становишься повстанцем, последняя битва – это битва за твой статус. Каждый из них был могучим пиратом, каждый из них, но, когда они сошлись с боевыми галерами, сравниться с ними корабли пиратов не могли. Разумеется, тут повлияли деньги, данные Магадхом. Но люди ждали, чем кончится битва. Ставки были сделаны.

— Люди делают ставки на битву?

Мардин улыбнулся:

— Это делает жизнь интереснее, хотя на мелочь ставок не делают. Разумеется, в торговле восточные люди наиболее трудолюбивы, но в тот день много людей потеряло свои деньги. Царский флот знал о каждом шаге повстанцев задолго до того, как они были готовы его сделать. Военно-морской флот потопил половину их кораблей, убил самых сильных пиратских капитанов, а остальных отправил в тюрьму. Черный Лебедь стояла на эшафоте с петлей на шее, и конец веревки держал царь Читрагандх. Дальнейшее достойно пера лучшего писателя – царь поцеловал Черного Лебедя в лоб.

— Что?! – Карна потрясенно замер.

— Она была его дочерью. Она специально возглавила восстание, чтобы собрать всех заблудших пиратов вместе, дабы царь мог предать их огню.

У Карны отвисла челюсть.

— После этого пиратство в Калинге стало весьма непопулярно. Наступили хорошие времена для хитрых торговцев, бесчестных продавцов и ушлых страховых агентов. Конечно, пираты по-прежнему существуют, но они не приближаются ни к Чилике, ни к Ганджаму, ни к побережью ближе чем на семь йоджан. Но мир в море означает, что самое страшное, с чем за последние пять лет сталкивался флот Хастины в Анге, – это корабли, зараженные чумой. Наступило спокойное время. Но покой не означает счастье, Карна. Мир означает и то, что на море стало меньше пиратов и пиратских кораблей. Обычно торговцы платили кораблям Хастины целыми корзинами соверенов за то, что их сопровождали морем к Золотым островам. И что стало с этой прибылью? – Он сдул с ладони воображаемое облачко пудры. – Наступил мир, и Анга перестала приносить прибыль. Так что, когда господин Шакуни предложил мне освободить должность Верховного Магистра, я был более чем счастлив принять это предложение. Теперь это твоя головная боль, Карна.

Так вот почему он устроил беспорядки в Анге. Не для того, чтобы сохранить за собой должность Верховного Магистра, а чтобы усилить свое положение.Карна нахмурился, заерзав на стуле. Каждый может столкнуться со встречной волной, но Карна чувствовал, что его приковали ко дну и он тонет.