Книга Танец теней, страница 138 – Гурав Моханти

— Ну, наверное, поздравляю, – немного неуверенно протянула Нала.

— Спасибо тебе, Нала. – Масха, к огорчению Налы, снова ее обняла. – Твои слова так много значат для меня. Я так много читала о тебе. И мне так приятно с тобой лично познакомиться!

— Ты говорила это и на прошлой неделе, и на позапрошлой.

— О, неужели? Я… я имею в виду, я знаю, что я говорила, но я не знала, произошло ли это на самом деле. Признаюсь, это очень трудно. Я знаю, что говорила это раньше, но Оракулы не должны видеть свое собственное будущее. Представляешь, если ты видишь бесчисленные жизни, которые ты не проживала, – и все они лишь следствие каждого твоего шага, который ты сделала или не сделала? Я уверена, что видела бесчисленное множество вариаций событий, где я тебе этого не говорила. Все это так размыто. Ведь все не оканчивается на одном шаге, понимаешь?

— Нет.

— Позволь я объясню. Ты видишь, как ты ешь яблоко. Великолепно. Затем ты видишь, что это вызывает язву в вашем желудке. Ужасно. Поэтому ты решаешь не есть это яблоко. И тогда ты видишь, что, поскольку ты не съела это яблоко, ты проголодалась, когда ехала верхом на лошади, потеряла сознание и разбилась насмерть в овраге. Теперь умножь это на тысячи и тысячи вариантов… Это разъедает разум.

Нала беспечно кивнула, у нее не было времени выслушивать жалобы Масхи о страданиях, на которые Масха пошла добровольно: тем более что сейчас Нала прекрасно понимала, что и ей самой придется расплачиваться за гашайн.

— Ты никогда не чувствовала, что то, что ачарья делает с тобой, неправильно? – спросила Нала. Паршурам поручил ей задать Масхе побольше умных вопросов, чтобы стереть пыль разных Масх из головы этой Масхи и помочь ей вернуться на берег.

Масха нахмурилась:

— В Доме Оракулов учат, что оценка того, что правильно, а что нет, зависит от масштаба сравнения. Что такое сломленный разум одной девушки по сравнению с судьбой целого мира?

Варцин был прав, подумала Нала, вспомнив о старом приятеле. Оракулы безумны, как волки, воющие на безлунное небо. Нала больше не могла выносить солнечный оптимизм Масхи. Действие гашайна, который она украла и уже понюхала, все приближалось. Стоп… Она сцепила руки, но дрожь лишь переместилась в предплечья. Стоп! Но это все не прекращалось. Это было столь же ужасно, как судорога.

— Прости меня, сестра, – выдавила Нала. – Если ты в порядке, я тебя оставлю: мне нужно купить кое-что из продуктов, прежде чем мы отправимся туда, куда, по твоему предсказанию, мы должны отправиться.

— О, можно мне пойти с тобой? Я никогда раньше не ходила за продуктами.

— Нет, – решительно ответила Нала. – Прости меня, но ты слишком важна, чтобы отпустить тебя без ачарьи. Но я скоро вернусь. Ты справишься?

Масха улыбнулась, шрамы вокруг ее губ гротескно исказились.

— Позволь свету проникнуть внутрь них, – сказала Масха, передавая ей стопку бинтов. – Счастливого очищения.

III

Нала укрылась под мостом, который назывался Мост Ромашек, хотя, если честно, там в пяти милях вокруг не было видно ни одной ромашки. Все, что она чувствовала, – это запах ночных горшков и пота. Она шла, накинув на голову капюшон, и вокруг были такие же наркоманы, так что она сейчас просто искала свободное место у стены, к которой можно было прислониться спиной. Ощущение клинка в кармане вселяло некоторую уверенность. Наконец найдя свободное место у стены, она глянула на своего потенциального соседа, чтобы убедиться, что от него не стоит ждать опасности, но стоящий рядом мужчина бился в лихорадке и скулил, как избитая собака. Заметив, что Нала смотрит на него, он вскинул руки, чтобы спрятать лицо. Удовлетворенная, Нала прислонилась к стене, ища освобождения, которого она жаждала с тех пор, как вдохнула пары из миски Масхи.