Книга Танец теней, страница 137 – Гурав Моханти

И лишь когда мучительное любопытство заставило Налу понюхать трубку Масхи, девушка впервые узрела новый цвет. Цвет, которого не существовало в радуге. Цвет, который стал ключом к пониманию кода Белого альманаха. Цвет, невидимый для нее, пока она не вдохнула эти ужасные пары гашайна из Хастара. Она думала, что гашайн был пищей, которой вскармливали Оракулов, чтобы подорвать их волю, сделать их податливыми. Нала была неправа. Лишь когда она сама выкурила гашайн, он раскрыл ей свои секреты, показал ей, что у монеты есть третья сторона. В Меру рассказывали о мудрецах, которые познали эту иную реальность, о том, что дети тоже могли ее видеть, пока обучение и обусловленность не делали их слепыми. Каким-то образом гашайн раздвинул эти древние шторы. Пары, которые помогали Масхе узреть ее видения, теперь помогли Нале прочитать слова и вознестись. Так началось долгое свидание Налы с судьбой и Танцем Теней, так началось путешествие, которое стоило немалых денег.

Послышалось глухое шарканье. Встревоженная Нала обернулась и обнаружила, что Масха с закрытыми глазами расхаживает по комнате, как придворный мустанг. Вот дерьмо! Нала засунула Белый альманах туда, где она его нашла, и почти что перепрыгнула через всю комнату, чтобы успеть подхватить Масху и помочь ей сесть на стул. Масха приоткрыла веки, казалось, что в ее зрачках заблудились мотыльки-альбиносы.

Усадив ее, Нала смочила тряпку водой и приложила ее ко лбу Масхи.

— Это ты, Нала? – выдохнула Масха. – Мои слова помогли?

— Ты твердила все то же самое: о людях с обезьяньими хвостами, гигантских чешуйчатых яйцах и летающих кораблях и, конечно, об Айране Мачиле. – Нала передала свои записи Масхе. – А еще об имени, которое заставляет лошадей сожалеть о своей судьбе. О, еще ты упомянула, кто охраняет Пророчество.

— Как чудесно!– Масха, зажмурившись, откинулась на спинку стула, с такой силой сжав висевший на шее тотем с изображением семи звезд, что даже костяшки пальцев побелели. Чудесно? Ты даже не спросила, кто его охраняет!

— Как долго я была?.. – спросила Масха.

— Неделю.

Масха уставилась на свою чистую одежду и безупречно чистые лодыжки. Там не оставалось даже следа мочи.

— Прости меня, Нала. Я знаю, как это ужасно – играть роль Матроны рядом с Оракулом.

Нала пожала плечами. За последние дни это было единственное задание, которое ей дал Паршурам, пока сам он перебирал последние сны Масхи и искал в них Пророчества, не давая им скрыться. Уборка и карабкание по высоте. По неизвестным причинам Паршурам заставил Налу прыгать с одной балки на другую, иногда – с грузами на запястьях, иногда – с тяжелым мешком. Нала попыталась напомнить Паршураму, что она родилась валка – а они всегда перебирались с одного места на другое, раскачиваясь на лианах, – и что Нала предпочла бы вместо этого научиться размахивать ножом, но Паршурам воспринял это как оскорбление, назвав Налу «обезьяной», и это ее совсем не успокоило.

— Разве ты не была Оракулом? Значит, для тебя это должно быть просто, – улыбнувшись, спросила Нала.

— К счастью, я об этом ничего не помню, – сказала Масха. – Но даже если бы я и помнила, это совсем другое дело. Оракулы никогда не предсказывают собственное будущее, потому что оно не таит сюрпризов. Они никогда не покидают Дом Оракулов, поэтому их путь к смерти линеен. Они просто видят события, творящиеся в мире, – иногда прошлые, иногда будущие. И дни проходят гладко, пока однажды они не сдадутся или их не призовут. Возможно, я первая Сестра за долгие века, которую попросили вернуться к предсказаниям после того, как я покинула пределы нашего дома.