Книга Двери больше не нужны, страница 45 – Екатерина Соболь

Эта дверь была как злобная, ядовитая, мутировавшая пародия на своих сестер – я, конечно, не дверной эксперт вроде Антона, но даже я это чувствовала. Да что могут персиковые жвачки против такого ужаса! Антон почти добрался до разлома, когда под его ботинком что-то жутко хрустнуло, и нога ушла вниз. Он ловко успел упереться ладонями в развороченный асфальт, чтобы не провалиться полностью. Асфальт под его руками крошился, Антон забарахтался, навалившись животом на остатки твердой поверхности, и я покрылась липким потом. Прохлаждаться, наблюдая за его самоубийственными упражнениями, было невыносимо. Вряд ли я могла быть чем-то полезна, но все равно сделала пару шагов к нему.

— Я же сказал, чтоб ты… А, плевать! Попроси дверь успокоиться! – крикнул Антон, который уже оставил попытки выбраться и кое-как продвигался вперед прямо сквозь месиво из земли и кусков асфальта.

Идея говорить с дверью меня не смутила: от нее исходило какое-то злое ощущение, будто у нее и правда есть своя воля. Наверное, так казалось из-за холодного, режущего глаз оттенка синего цвета. Я от всей души попросила дверь погаснуть. Конечно, без всякого результата. А у супер-Тани точно получилось бы! На секунду я так на нее разозлилась, что зубы скрипнули, и это произвело эффект, обратный тому, которого я хотела. Что-то грохнуло под площадью, землю разодрало сильнее, и Антон, выкрикнув короткое ругательство, провалился глубже в разлом. Я прижала руки ко рту. Если супер-Таня лечила город и закрывала двери одним взмахом руки, то я, похоже, ее антиверсия.

Постамент с фонтаном просел на один бок. Антона было не разглядеть под обломками площади, и ясно было: если на него упадет еще и фонтан из любимого стихотворения, это будет конец саги о храбром защитнике города.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Дело обстоит так: чтобы дверь исчезла, нужно залепить замочную скважину жвачкой. Той самой, которая сейчас во рту у Антона, который, к счастью, пока жив – мне удалось разглядеть чумазую руку, пытающуюся за что-нибудь ухватиться. У меня перед ним есть преимущество: веса во мне немного, и я все еще на ногах. Хотелось утереть нос раздражающе всесильной супер-Тане. Голова на плечах у меня осталась, я тоже кое-что могу.

«И без твоих способностей справлюсь, дрянь», – подумала я, с трудом сдерживая ненависть, какой никогда бы не позволила себе по отношению к другим людям.

А потом, стараясь не думать о том, что делаю, помчалась к двери.

Я попыталась убедить законы физики, что я – невесомая пушинка, но успеха в этом деле не добилась. Там, где наступать уже было не на что, я просто твердо, решительно шла, проваливаясь по колено и путаясь в полах пальто. Там, где начинался разлом, я съехала вниз, не мешая силе тяжести меня тянуть.

Все это причудливым образом напоминало работу у Камилы в офисе: ты не хочешь тут быть, но позволяешь потоку дел подхватить себя, и куда-то он да вынесет. Антон слишком активно сопротивлялся ходу событий – он так отчаянно бросал вверх свое длинное тело, пытаясь выкарабкаться, что проваливался только сильнее. Когда я добралась до него, оказалось, я расположилась удачнее – на большом обломке асфальта, который пока не разнесло на мелкие. Я осторожно протянула ладонь вниз и приказала: