Книга Двери больше не нужны, страница 46 – Екатерина Соболь

— Плюй!

Антон бросил на меня взгляд, полный злобного недоумения, и я прижала ладонь к его губам.

— Быстро! – рявкнула я.

Времени обдумывать мою идею не было, рядом надрывно поскрипывало каменное основание фонтана, и Антон нехотя вытолкнул языком мокрую жвачку. Я быстро сунула ее в рот, мельком подумав, что есть в этом что-то волнующее. От жвачки исходило покалывающее ощущение, будто она легонько бьет током. Я поползла вперед, с грустью думая о том, что пальто Беллы испачкается в земле окончательно да еще наверняка и порвется. Нет уж, никаких эмоций. Раскисать можно только в безопасности, когда испытания позади.

Чем ближе к двери, тем больнее слепил глаза ее свет. Я зажмурилась, ворочаясь как тюлень, который медленно, но упорно переваливается по суше в сторону воды. Почувствовав, что цель близко, я открыла глаза, поувереннее уперлась ногами и выплюнула жвачку в ладонь. Вытянулась всем телом вперед и вверх. Втолкнула жвачку в замочную скважину. Она была такой, какие обычно рисуют дети: большая, будто для огромного старинного ключа. А вдруг моя слюна не сработает? Но, похоже, я все поняла верно: волшебной была сама жвачка, и воспользоваться ею мог любой желающий. По двери волной прокатилось яркое сияние, и она исчезла.

Стало очень тихо – до этого я и не понимала, насколько навязчивым был подземный гул. Я полежала без сил, надеясь, что фонтан теперь все-таки устоит. Потом заметила неподалеку искристо-синий предмет, похожий на точилку для карандашей. На ощупь артефакт оказался как дверь, только плотнее: упругий, как наэлектризованное желе. Я бережно подобрала его и начала трудный путь обратно.

На полдороге мы встретились с чумазым Антоном – он протянул мне руку, и я вцепилась в нее так, что пальцы заболели. Мы кое-как доползли до машины и огляделись. Постамент с фонтаном отломился от здания, с которым раньше был соединен, и торчал под углом, зато дальше вроде бы не падал. Площадь выглядела так, будто под землей что-то взорвалось, но главное: дома не пострадали. Мужчина, который недавно высовывался из окна – я узнала его по лысине – вышел из-за угла дома, сжимая лямку рюкзака, и с облегчением прислонился к стене.

Антон, по-прежнему державший мою руку, сжал ее сильнее. Прислушался – и, спотыкаясь, рванул к водительской двери. Меня уговаривать не пришлось, местные традиции я уже уяснила: за артефактами охотится Клан, и, видимо, они уже подъезжают.

Мы на полной скорости пересекли живописную речку, свернули раз, другой, и Антон затормозил в переулке. Я надеялась, он сделал эту паузу, чтобы поблагодарить меня за помощь – у меня руки до сих пор тряслись! – но взгляд у него был бешеный.

— Это ведь ты, – звенящим голосом сказал он, глядя мне в глаза: весь измазанный землей, щеки красные от гнева. – Все из-за тебя. Зачем ты уничтожаешь наши места в городе? Ты могла развалить дом своего папаши, все его склады, шикарные квартирки членов его Клана, а ты… Да что я тебе сделал?

Я непонимающе смотрела на него. Меня и так от всего пережитого дрожь колотила, а тут… И этот человек вчера показался мне тихим скучным добрячком!

— Бешеные двери открываются там, где мы бывали вместе с тобой. Всегда, – процедил Антон.

— Да при чем тут я?! Я не помню у вас тут ничего! – Я тоже невольно повысила голос.