Книга Двери больше не нужны, страница 42 – Екатерина Соболь

— Танечка, ты? Глазам не верю! – воскликнул голос, от звука которого что-то внутри меня ухнуло с высоты вниз.

Я уставилась на человека, который торопливо спускался к нам по мраморной лестнице. Да, я пятнадцать лет его не видела, и все же…

— Папа?!

Никаких масок, никаких трюков. Это был мой отец – и он смотрел на меня радушно, тепло. Мне захотелось расплакаться, крикнуть ему в лицо, как я обижена, что он пропал на столько лет, как мне было больно, как я скучала, но… Под его взглядом все это стало неважным.

Папа отрастил аккуратную бороду, немного поседел, у него на лбу появились морщины. Удивительная вещь память: мне казалось, я едва помню папино лицо, и все же узнала его в долю секунды, без малейшего сомнения. Папа дошел до нижней ступеньки, раскинул руки. Я застыла на месте. В моей памяти отец был скорее мрачным далеким присутствием, и сейчас чувство к нему застало меня врасплох. Когда-то я была счастлива, если он улыбался мне, и сейчас это ощущение вспыхнуло снова, будто и не было всех этих тяжелых лет. Как же, оказывается, я хотела увидеть отца… Он подошел ко мне сам. Захотелось одновременно отпрянуть и коснуться, убедиться, что он настоящий. Когда папа обнял меня, я не сопротивлялась.

— Танечка, милая. У нас тут система слежения за гостями, и когда я увидел, кто ко мне идет… – Он погладил мои плечи. – Твой дружок, конечно, натворил дел! Ты здесь столько всего пережила, я вернул тебя к нормальной жизни, а он опять тебя привел!

Я беспомощно оглянулась на Антона. Тот глупо моргал – от нашей встречи с отцом он, похоже, ожидал другого. А я кое-что вспомнила и попыталась выкарабкаться из наваждения.

— Они сказали, ты напал на меня в подъезде и каким-то артефактом заставил забыть все, что здесь было.

— Верно, – тихо сказал он, и я вздрогнула. – Мне очень жаль, что пришлось решить вопрос так грубо, но выхода не было. Тебе нельзя было сюда возвращаться, и я действовал в твоих интересах. Я же знаю, ты хорошая девочка и не желаешь никому зла. А вот Антон поступил эгоистично.

— Тань, не верь ему. Не жаль ему тебя, он врет, как обычно!

Но голос любви, так давно потерянной и обретенной снова, заглушил мнение едва знакомого парня с побитой физиономией. Каждая девочка – принцесса, достойная самого лучшего, и сейчас у меня было главное: папа говорил со мной так, будто хотел защитить.

— Ну, моя милая, ты ведь пришла не только повидаться. Что я могу сделать для тебя? – мягко спросил папа. – Проси что угодно.

— Верни… Верни меня домой, – пролепетала я, уже не уверенная, хочу ли уйти.

Папа погладил мои волосы, и мне снова захотелось плакать. Что-то похороненное глубоко внутри, чему я не давала ни воли, ни имени, рвалось наружу, и я сжала зубы. Меня пугало, как много я чувствую и как плохо могу это контролировать.

— Да, Гудвин всегда готов вернуть милую Элли домой на воздушном шаре… – негромко сказал папа, будто это было продолжением старой шутки. – Уверен, Ева волнуется. Тебе пора. Но, думаю, друзья тебе уже рассказали – в их мире не так уж много дверей, через которые можно пройти. Чтобы вернуться, нужен особый артефакт. У них его нет, иначе вы бы сюда не пришли, но прямо сейчас у меня тоже его нет. Мне нужно время, чтобы достать его для тебя. Немного, буквально несколько часов. Подождешь, ладно? Я поселю тебя в самом роскошном номере – это бывший отель, здесь очень хорошо.