Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 88 – Stonegriffin

В этих промежутках он потянулся к сети. Не силой — присутствием. Он просто… обозначил себя. Дал знать, что он здесь. Как будто постучал в дверь вместо того, чтобы вышибить её плечом.

И сеть откликнулась.

Это было похоже на то, что он чувствовал у Нейралини, но… мягче. Интимнее. Он ощущал цветок — не как объект, а как… присутствие. Маленькое, простое сознание, состоящее почти целиком из базовых функций: расти, поглощать свет, выделять свет, размножаться. Не разум — но и не пустота. Что-то между.

«Ярче», — подумал он. Не приказал — предложил. Как будто спрашивал: «Можешь ли ты светить ярче? Хочешь ли?»

Ничего не произошло.

Он нахмурился, но не разорвал связь. Вместо этого попробовал иначе. Не думать о результате. Не хотеть чего-то от цветка. Просто… быть рядом. Быть частью той же сети, того же мира.

Прошла минута. На исходе второй — без приказа, без просьбы, без какого-либо явного действия с его стороны — цветок вспыхнул.

Не ослепительно, не драматично. Просто… его свет усилился. На несколько секунд он сиял ярче остальных, как будто внутри него на мгновение проснулось солнце. Потом свет вернулся к норме.

Иллидан открыл глаза и смотрел на цветок, чувствуя что-то странное в груди.

Он не заставил его. Не приказал и не взял силой. Цветок… откликнулся. Сам. Потому что почувствовал его присутствие в сети и… что? Решил помочь? Захотел показать, на что способен? Или просто отреагировал на его внимание, как растение поворачивается к солнцу?

Он не знал. Но это было неважно.

Важно было другое. Принцип, который он отвергал тысячи лет. Путь, который он презирал как слабость. Философия Малфуриона, которую он считал оправданием для трусов.

Всё это работало. Работало здесь, в этом мире, с этой силой. Работало так же, как работало для его брата в их родном мире. Работало, потому что — он наконец понял это — это был не другой путь. Это был просто… другой способ идти по тому же пути.

Сила через единение. Могущество через принятие. Власть над миром через становление его частью.

Он сидел на поляне, окружённый светящимися цветами, и чувствовал, как что-то внутри него — что-то старое, затвердевшее, окаменевшее — начинает трескаться.

Он вернулся в хижину под утро, когда небо на востоке только начинало светлеть.

Грум встретил его у входа — очевидно, проснулся от его возвращения или, может быть, почувствовал через связь. Детёныш обнюхал его ноги, фыркнул неодобрительно (видимо, на них остался какой-то не понравившийся ему запах) и потрусил обратно к своему месту в углу.

Иллидан лёг на своё ложе, но не закрыл глаза. Он смотрел в потолок и думал. Не о прошлом — на этот раз о будущем.

Если принципы друидизма работали здесь… если связь с Эйвой действительно строилась на тех же основах… это меняло всё. Это означало, что его старые знания не были бесполезны. Что сотни лет наблюдения за магией — чужой, недоступной, ненавистной магией Малфуриона — могли пригодиться.

Он никогда не был друидом. Никогда не мог стать друидом — ему не хватало чего-то, какого-то качества, которое было у Малфуриона и отсутствовало у него. Но он наблюдал. Запоминал. Анализировал. Он знал теорию, даже если не мог применить её на практике.

Здесь — может быть — у него получится. Потому что здесь сеть была буквальной. Физической. Осязаемой. Не абстрактная связь с природой, которую нужно было чувствовать на каком-то мистическом уровне, а реальная нейронная система, охватывающая всю планету. Что-то, к чему можно было подключиться. Что-то, что можно было изучить.