Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 31 – Stonegriffin

— Ты вышел на своё первое испытание и вернулся с двумя трофеями. — Олоэйктин говорил ритуальным тоном, но в его голосе слышалось напряжение. — Пал-лоран, которого ты добыл чистым выстрелом, как и требовал обычай. И палулукан — высший хищник наших лесов, которого ты сразил в бою, защищая свою добычу.

Он сделал паузу. Тишина над поляной была такой плотной, что Иллидан слышал треск поленьев в костре.

— Никто в памяти нашего клана не совершал подобного. Старейшины говорят, что и в песнях других племён нет историй о воине, который убил бы палулукана голыми руками.

Олоэйктин развернул свёрток. В свете костра блеснула чернота — и Иллидан понял, что это шкура палулукана, выделанная и обработанная, превращённая в накидку или плащ. Узоры биолюминесценции на ней погасли со смертью зверя, но сама кожа сохранила свой глубокий, угольный цвет.

— Прими это как знак своей победы, — сказал вождь. — И это, — он протянул ожерелье из клыков, — как знак своего права называться охотником клана Лесного Покрова.

Иллидан шагнул вперёд и принял дары. Шкура была тяжелее, чем выглядела, а клыки — острыми, как обсидиановые ножи. Он накинул плащ на плечи — ткань легла поверх его повязок, скрывая рану — и надел ожерелье на шею.

— Благодарю, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без дрожи. — Это честь для меня.

Слова были правильными. Тон — подобающим. Но что-то в том, как он их произнёс, заставило ближайших к нему на'ви отступить на полшага. Может быть, слишком много контроля. Слишком мало эмоций. Юноша, только что получивший величайшую награду в жизни, должен был светиться от гордости, захлёбываться благодарностью. Иллидан просто… принял. Как принимают отчёт о выполненном задании.

Олоэйктин кивнул — коротко, сухо — и отступил.

— Пусть начнётся пир!

Еда была обильной: жареное мясо, печёные коренья, фрукты, какие-то блюда из грибов, которые Иллидан не мог опознать. Ему поднесли лучшие куски на широком листе, усадили на почётное место рядом со старейшинами. Молодые женщины подливали ему воду с соком каких-то ягод — сладкую, с лёгким дурманящим привкусом.

Он ел мало, пил ещё меньше. Его внимание было сосредоточено не на еде, а на разумных вокруг.

Динамика становилась яснее с каждой минутой.

Старейшины относились к нему с осторожным уважением — уважением, которое отдают опасному зверю, вдруг оказавшемуся полезным. Они не знали, что с ним делать. Он нарушил закон, пойдя к Нейралини до срока, но потом совершил невозможное. Наказать его — значит показать слабость. Принять его полностью — значит принять то, чего они не понимают.

Воины среднего поколения были расколоты. Часть видела в нём героя, пусть и странного. Другие — угрозу, нарушителя порядка, существо, которое не подчиняется правилам. Иллидан заметил, как некоторые из них перешёптывались, бросая на него взгляды; как другие, наоборот, подходили ближе, пытаясь завязать разговор, прощупать почву.

Но интереснее всего была молодёжь.

Тсу'мо не приближался к почётному месту. Он сидел со своей группой на противоположном конце поляны, и Иллидан чувствовал его взгляд — тяжёлый, неотрывный, полный яда. Рядом с ним сидели ещё пятеро или шестеро юношей, и их лица отражали настроение лидера: недоверие, враждебность, презрение.

Но были и другие. Ка'нин, несмотря на свою новообретённую настороженность, всё же держался поблизости — сидел в нескольких шагах, то и дело поглядывая на Иллидана с выражением, которое было сложно прочитать. Рядом с ним — девушка, которую память Тире'тана определила как Нира'и, одну из лучших молодых следопытов племени. Она не смотрела на Иллидана напрямую, но он замечал, как её глаза время от времени скользят в его сторону — внимательные, изучающие, лишённые страха.