Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 151 – Stonegriffin

Иллидан кивнул и закрыл глаза.

Дыхание замедлилось. Вдох — медленный, глубокий, наполняющий лёгкие до отказа. Выдох — ещё медленнее, отпускающий, освобождающий. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

С каждым циклом мысли отдалялись — не уничтожались, не исчезали, а отодвигались на периферию сознания. Ярость, которая сжигала его весь день, превратилась в далёкий гул. Страх перед тем, что предстояло, стал тихим шёпотом. Всё, что было важно минуту назад, растворялось в тишине.

Тело расслаблялось, мышца за мышцей, как будто кто-то развязывал узлы, которые он даже не замечал. Плечи опустились. Челюсть разжалась. Руки, до этого сжатые в кулаки, раскрылись, ладонями вверх.

Он потянулся к своей цвату — живому органу на затылке, который был его связью с сетью, его антенной, его проводником в мир Эйвы. Ощутил её знакомую пульсацию — тихую, ритмичную, ожидающую.

Она была готова.

— Сейчас, — сказал он, открывая глаза. — Я соединюсь. И попробую показать. Не знаю, получится ли. Я никогда не делал этого раньше в таком объеме.

— Получится, — сказала Цахик с уверенностью, которой он не чувствовал. — Ты уже делал это раньше — получал от Эйвы. Впускал её в себя. Теперь ты отдашь. Проецируешь. Это та же связь, только в другую сторону.

Она достала свою собственную цвату из-под волос — длинную, тонкую, мерцающую в свете дерева собственным, слабым сиянием.

— Я буду с тобой. Буду видеть то, что покажешь. Буду свидетелем.

Иллидан кивнул. Его руки слегка дрожали, когда он протянул цвату к ближайшей нити дерева.

— Если я покажу что-то… слишком личное… — начал он.

— Переживу, — перебила Цахик. — Я же сказала.

Контакт. Мир взорвался. Нет — не взорвался. Расширился. Раскрылся. Границы его сознания, которые он привык считать стенами, оказались занавесками — и кто-то отдёрнул их одним движением.

То, что было узким, ограниченным — его тело, его разум, его восприятие — вдруг стало частью чего-то огромного, бесконечного, всеобъемлющего. Как будто он был каплей воды, которая упала в океан и вдруг осознала, что всегда была океаном, просто забыла об этом.

Эйва. Он чувствовал её — не как внешнюю силу, не как нечто отдельное от себя, а как среду, в которой существовал. Как рыба чувствует воду, не задумываясь о ней. Как птица чувствует воздух, не зная, что он есть. Она была везде — в деревьях, в земле, в воздухе, в каждой живой твари от мельчайшего насекомого до величайшего хищника. Она была связью между всеми ними, нитями, которые соединяли всё со всем.

И она знала, что он здесь. Её внимание — если это можно было назвать вниманием — коснулось его. Не агрессивно, не пытаясь поглотить, как в первый раз. Не требуя, не настаивая. Скорее — вопросительно. Любопытно. «Ты пришёл. Что ты принёс?»

Иллидан собрался с духом. Это было странное ощущение — собираться с духом, когда твой дух растворён в чём-то бесконечно большем, чем ты сам. Но какая-то часть его осталась отдельной, осталась им — и эта часть нашла в себе силы ответить.

«Смотри», — послал он. Не словами — Эйва не понимала слов. Образами, ощущениями, воспоминаниями. — «Смотри на то, что я видел. На то, что знаю. На то, что придёт».

И он начал показывать. Первым был Легион. Не абстрактная концепция «демонического вторжения», не слова «опасность» или «враг». Конкретные, прожитые воспоминания. Вкус пепла на языке. Запах горящей плоти. Звук криков — тысяч криков, сливающихся в один непрерывный вой отчаяния.