Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 118 – Stonegriffin

— Спи, — сказал ему Иллидан тихо. — Я скоро вернусь.

Грум издал звук, который мог означать «ладно» или «мне всё равно» или «только не забудь принести завтрак», и снова опустил голову на лапы. Через несколько секунд его дыхание снова стало глубоким и ровным.

Иллидан вышел из хижины, не издав ни звука. Деревня спала — только редкие сторожевые огни мерцали на платформах, да где-то далеко перекликались ночные птицы. Воздух был прохладным и влажным, как бывает перед рассветом, и Иллидан почувствовал, как его кожа покрывается мурашками.

Он знал, куда идёт. Знал ещё до того, как принял осознанное решение.

К Нейралини. К священному дереву. К тому месту, где он впервые по-настоящему соприкоснулся с Эйвой и едва не потерял себя.

Но на этот раз он шёл не по принуждению и не для ритуала. Он шёл по собственной воле, с собственным вопросом. И это, как он начинал понимать, меняло всё.

Тропа к Нейралини была знакомой — он ходил по ней столько раз за последние месяцы, что мог бы пройти с закрытыми глазами. Но сегодня, в предрассветных сумерках, она казалась другой. Более… живой?

Он замедлил шаг, прислушиваясь к своим ощущениям. Связь с Эйвой, которую он так долго и мучительно выстраивал, была здесь — тонкая, но ощутимая, как паутинка, касающаяся кожи. Раньше он чувствовал её только во время медитаций, в моменты намеренного погружения. Теперь она была с ним постоянно, фоном, который он научился не замечать.

Но сегодня он усилием мысли заставил себя прислушаться.

Он заметил, как растения вокруг тропы поворачиваются к востоку, где скоро взойдёт солнце — медленное, почти незаметное движение, но движение. Заметил муравьёв, несущих добычу в муравейник — их тропа пересекала его путь, и он остановился, чтобы не наступить, чувствуя через связь слабый отголосок их простого, целеустремлённого сознания. Заметил паука, плетущего паутину между ветвями — каждая нить была произведением искусства, математически точным и одновременно хаотически прекрасным.

Всё это было частью сети. Частью Эйвы. Частью того огромного, непостижимого целого, к которому он учился принадлежать.

Он шёл дальше, и его шаги стали медленнее, а внимание — острее. Как будто сама дорога к Нейралини была частью ритуала, подготовкой к тому, что ждало впереди.

На полпути он споткнулся о корень.

Это было настолько неожиданно — он, с его рефлексами, отточенными тысячелетиями, споткнулся о обычный корень! — что он едва не рассмеялся. Удержался на ногах, посмотрел вниз на виновника инцидента.

Корень был старым, узловатым, торчащим из земли под неудобным углом. Наверняка он был здесь всегда, но Иллидан никогда не обращал на него внимания.

«Ирония», — подумал он. — «Иду размышлять о связи с природой и спотыкаюсь о первый же корень на пути».

Может быть, это тоже было частью урока. Может быть, Эйва таким образом напоминала ему, что он — не выше и не отдельно от этого мира, а часть его, подчинённая тем же законам, что и всё остальное.

Или может быть, он просто не смотрел под ноги. С ней — с Эйвой — никогда нельзя было знать наверняка.

Нейралини в предрассветных сумерках выглядело иначе, чем днём.

Днём оно было впечатляющим — огромное, древнее, со светящимися нитями, которые покачивались от малейшего дуновения ветра. Но днём оно было частью пейзажа, одним из многих чудес этого мира.