Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 119 – Stonegriffin

Сейчас, в полумраке, когда небо только начинало розоветь на востоке, а звёзды ещё не погасли на западе — оно было чем-то большим. Его свечение казалось ярче, его присутствие — плотнее. Как будто в эти промежуточные часы, когда мир балансировал между ночью и днём, барьеры между физическим и… чем-то ещё… становились тоньше.

Иллидан подошёл к знакомому корню — тому, на котором он сидел во время медитаций с Цахик. Провёл рукой по коре дерева — тёплой, почти живой на ощупь.

Он не торопился соединять цвату. Сначала — медитация. Сначала — успокоить разум, отпустить мысли, найти ту внутреннюю тишину, которой его так долго учила Цахик.

Он сел, скрестил ноги, закрыл глаза.

Дыхание замедлилось. Мысли, которые кружились в голове последние три ночи, начали отступать — не исчезая полностью, но отодвигаясь на периферию, становясь фоновым шумом вместо оглушительного гула.

Он позволил себе просто быть. Здесь. Сейчас. Частью этого места, этого момента. И когда тишина внутри стала достаточно глубокой — он потянулся к своей цвату и соединил её с ближайшей нитью Нейралини.

Контакт был… мягким.

Это было первое, что он заметил. Не давление, не попытка поглотить, не тот океан сознания, который едва не уничтожил его в первый раз. Просто… присутствие. Огромное, древнее, но не агрессивное. Как будто Эйва узнала его и решила не пугать.

Или как будто он наконец научился приходить правильно.

Он не пытался защищаться. Не строил стены вокруг своего сознания, не сжимался в непроницаемый алмаз. Он просто… был открыт. Не беззащитен — открыт. Это, как он понял за месяцы тренировок, была разница, которую он раньше не понимал.

«Почему?» — сформулировал он свой вопрос, направляя его в сеть. Не словами — словами здесь не общались. Образами, ощущениями, намерениями.

Он показал: себя на берегу реки. Грума в воде. Момент, когда его разум выдал оценку — шансы минимальны, риск слишком высок. И момент сразу после — когда его тело уже двигалось, игнорируя эту оценку.

«Почему ты позволила мне спасти его? Почему я так поступил?»

Тишина. Не пустая тишина — наполненная, как тишина леса, в которой всегда что-то происходит, если умеешь слушать.

Потом пришёл ответ. Это было видение. Не образ, не картинка — полноценное проживание с полным вовлечением сознания, в которое он погрузился целиком, как ныряют в воду.

Он был корнем.

Молодым корнем, который только начинал свой путь в земле. Вокруг была темнота, давление почвы со всех сторон, но впереди — направление. Цель. Вниз, глубже, к воде, к питательным веществам, к тому, что нужно для жизни.

Он рос. День за днём, год за годом — время здесь текло иначе, быстрее. Он пробивался сквозь землю, раздвигая частицы почвы, следуя своему пути с непреклонной целеустремлённостью.

И тогда он наткнулся на камень. Огромный, твёрдый, неподвижный. Препятствие, которое не желало уступать.

Он попытался пробить его. Направил всю свою силу, всё давление роста в одну точку. Упирался, давил, напирал. Год. Десять лет. Сто лет.

Камень не поддавался. Он попробовал иначе — сильнее, упорнее. Сконцентрировал всю энергию, всю волю в этой одной точке противостояния.

И треснул. Но не камень — он сам. Корень. Его ткани, перенапряжённые бесконечной борьбой, начали разрушаться. Трещины побежали по его телу, соки перестали течь, клетки начали умирать.