Книга Слепящий нож, страница 370 – Брент Уикс

Гэвин потер переносицу.

— Послушай меня, Кип. Завтра мне предстоит убивать людей. Людей, которые, в общем-то, не заслуживают смерти. Одно дело – убить выцветка, или пирата, или убийцу, или захватчика, который вторгся в твой город, в твой дом, чтобы убивать, насиловать и грабить. И совсем другое дело, когда это купец, чьи товары несут людям смерть, но сам он всего лишь пытается заработать себе на пропитание. Человек, у которого дома есть дети и жена, которую ты сделаешь вдовой, да еще и разоришь вдобавок.

— Каждый волен выбирать свою сторону, – отозвался Кип.

— По-твоему, все так просто?

Кип помялся, переступая с ноги на ногу, но кивнул.

— Нам стало известно из четырех разных источников, что Лив Данавис теперь с Цветным Владыкой. Сражается вместе с его армией. Так вот, скажи мне, Кип: если мы завтра увидим Лив Данавис на палубе одного из этих кораблей, готовую к бою, с гренадой в руке, – будешь ли ты готов ее убить? Без колебаний, прежде, чем она успеет убить нас?

Кип сглотнул.

— Орхоламовы… в смысле, Орхоламова борода, сэр! Я… я надеюсь, Он защитит меня от необходимости делать подобный выбор.

— Если бы Орхолам защищал нас от подобных выборов, мы бы здесь не находились.

— Как она могла оказаться с ними, сэр? Они же чудовища! В буквальном смысле: монстры, плоть которых смешана с люксином.

— Идеалисты взрослеют медленно. Если им не удается перерасти свой идеализм, они становятся лицемерами или слепцами. Лив предпочла слепоту. Она настолько зациклилась на недостатках Хромерии, что считает всех, кто нам противостоит, образцами совершенства. Понимаешь, Кип, то, что мы не идеальны, еще ничего не говорит о наших врагах. Абсолютно ничего. Опыт показывает, что это по большей части плохие люди – в достаточной степени, чтобы их правление обернулось катастрофой. Однако это еще не значит, что они не могут в тех или иных аспектах оказаться лучше нас. И не значит, что любой глупец, присоединившийся к ним, – воплощение зла. Это значит просто, что их необходимо остановить. Убить, если это будет необходимо. Такова жизнь, в которую ты вступаешь, Кип… Завтра на рассвете я выступаю. Я поговорю с твоим командующим, чтобы он дал тебе разрешение ко мне присоединиться, но если ты поймешь, что не сможешь убить Лив, если это окажется необходимым, – лучше не показывайся. Я не стану ставить это тебе в вину как человеку, но как солдат ты не будешь годен прикрывать мою спину.

Кип не дал немедленного ответа, и Гэвин преисполнился к нему еще большего уважения.

— Благодарю вас, сэр, – наконец ответил Кип. – Мне это не нравится, но я ценю вашу искренность.

«Искренность? За то, что я говорю правду об этом и лгу обо всем другом? Цени лучше что-нибудь другое, парень! Я лжец до мозга костей».

С рассветом Кип был уже на палубе и дожидался отца. Было холодно, задувал свежий ветер, но его гвардейский стажерский мундир был достаточно теплым… во всяком случае в сочетании с подкожным жиром. Кип завернулся в серый плащ, потопал ногами. Ему не удалось как следует выспаться: мысль о том, что ему может понадобиться убить Лив – или быть убитым ею, – оказалась не слишком хорошим снотворным.

Однако Лив сделала свой выбор. Поверила в ложь, в которую захотела поверить. Перешла на сторону этих безумцев. Как она могла совершить такую глупость?