Книга Слепящий нож, страница 229 – Брент Уикс

К тому же хлеб оставался у него не навсегда. Раз в неделю – разумеется, предполагая, что Гэвин распорядился, чтобы его кормили ежедневно, а не через какие-нибудь неопределенные промежутки времени, – раз в неделю его камеру заливала вода.

Когда это случилось впервые, много лет назад, Дазен посчитал это милостью. Вода была теплой и мыльной. Раз в неделю, пусть в минимальном объеме, но он мог заботиться о своей чистоте; приложив усилия, мог даже вычесать колтуны из волос и бороды. А потом однажды он попытался запасти небольшое количество хлеба – и обнаружил, что от воды хлеб обесцвечивается или по крайней мере покрывается тускло-серыми пятнами. В синей камере, разумеется, пятна были серо-синими, отражая цвет стен.

Это действительно была милость: Гэвин заботился о том, чтобы его брат не подхватил какое-нибудь заболевание, которое могло развиться в грязи и нечистотах, производимых его телом. Но одновременно Гэвин заботился и о том, чтобы все, что Дазен мог припрятать за неделю, будь то пища или выделения собственного тела, было смыто, лишено силы.

Каждый раз, когда обрушивался потоп, Дазен, прежде чем он смог вырваться из синей темницы, был вынужден плавать, держа над водой промасленную плетенку, которую соорудил из собственных волос. И вот теперь, в этой новой темнице, угроза мыльной воды вернулась снова. Его сил хватало лишь на то, чтобы лежать на поверхности воды, сохраняя самое большое одну синюю буханку, поэтому каждую неделю он первую пару дней голодал, после чего снова начинал извлекать, так что скорость его извлечения в течение недели все больше росла. А затем он пожирал весь черствый хлеб, какой только мог переварить его желудок, прежде чем потоп обрушивался снова и опять все смывал.

«Моя воля неукротима. Неколебима. Колоссальна. Ничто не может мне противостоять. Ничто не может меня остановить. Я добьюсь своего! Для меня не существует ничего, кроме победы. И тогда я сокрушу моего брата! Вот пламя, вот топливо, вот надежда, которая поддерживает мое изнуренное тело».

Синий люксин тверже зеленого. Именно синий был нужен Дазену, чтобы вырваться из этого уровня ада.

Еще через час правая рука Дазена была наполнена люксином. Он поспешно переместился к выбранному им месту возле стены, покрепче уперся спиной в зеленую люксиновую поверхность и собрался с духом. Уже несколько недель – или месяцев? – он стрелял в противоположную стену синими пульками с самой высокой скоростью, на какую было способно его тело, а стена за спиной предохраняла его от отдачи, иначе его каждый раз швыряло бы с такой силой, что тело могло не выдержать.

Зеленая стена напротив была уже выщерблена и выдолблена на глубину ладони. Сперва это разъярило его: стены синей темницы были тоньше, а затаившийся в Дазене синий ожидал, что каждое помещение будет иметь абсолютно одинаковые характеристики. Но конечно же, его брат понимал, что зеленый люксин слабее синего, и поэтому сделал зеленые стены толще. Это было логично. Его синюю составляющую удовлетворил такой ответ.

Он выбирал цели с арифметической точностью, исследуя структурные свойства зеленого люксина. Разумеется, он не мог знать, удалось ли ему выбрать нужную стену: шарообразная форма темницы не давала это сделать. Если его брат, вопреки здравому смыслу, сделал одну стену толще, чем другие, Дазен мог выбрать самую толстую стену просто по невезению.