Книга Слепящий нож, страница 232 – Брент Уикс

— Я спрашивал не об этом.

— Я даю нашим людям цель плюс еще одну причину повиноваться тебе, устроить свою новую жизнь здесь, чтобы они остались даже после того, как ситуация выправится и у них появится возможность уехать.

Корван поставил свою чашку.

— Прости, Гэвин, но ты забываешь, как хорошо я тебя знаю. Здесь есть что-то еще.

Гэвин улыбнулся:

— Мне нужно, чтобы ты доверился мне, Корван – когда придет время. Наступает пора кризисов, и мне понадобится действовать быстро. Я должен быть уверен, что ты меня поддержишь – в любой момент.

Корван выпрямился, нахмурив лоб. Гэвин много лет не видел его разгневанным.

— Мой господин! Кто-то верит в Орхолама, кто-то в золото. Я верю в тебя и от этой веры не отступлюсь. Помнишь, какой девиз у нашей семьи? «Верность Одному»!

— Думаешь, это недостойно с моей стороны, подвергать тебя сомнению? – спросил Гэвин.

Корван поджал губы, опустив взгляд.

— Так и есть, – продолжал Гэвин. – Ты более чем доказал свою верность. Однако для твоей веры готовится серьезное испытание.

— Смею надеяться, что она выйдет из горнила еще чище, чем была.

— Спасибо тебе, Корван. Прошу прощения – сатрап Данавис!

— Мой господин, – тихо произнес Корван, – спасибо тебе за то, что ты сделал. Там… с этой синей поганью. Я знаю… Я догадываюсь, что это было ужасно, но спасибо тебе, что не отступил.

Не отвечая, Гэвин встал, покатал головой вправо-влево, разминая шею. Он созвал людей на главную площадь – были планы построить здесь стадион, но пока дело далеко не продвинулось. Тем не менее он собирался произнести речь, чтобы заручиться поддержкой для Корвана.

— Лорд Призма, – произнес Корван вполголоса, – я не уверен, что смогу быть сатрапом. Даже во второсортной сатрапии.

Гэвин был благодарен ему за смену разговора: Данавис не мог не упомянуть об устроенном Гэвином побоище синих выцветков, но не стал развивать тему.

— Чепуха! Это почти то же самое, что быть генералом. Разница только в том, что если в тебе окажется хоть какая-то способность к этому делу, тебе редко придется смотреть на смерть своих людей.

Генерал фыркнул. Они оба понимали, что задача была гораздо более сложной, учитывая, в каких условиях им придется существовать.

— Мой господин, – проговорил Корван, прищурившись, – у бунтовщиков моя дочь. Если ты сделаешь меня сатрапом, Лив будет представлять для них в тысячу раз большую ценность.

Он всегда ловил все на лету.

Гэвин бросил взгляд в сторону собравшейся на стадионе толпы – люди пришли, чтобы послушать его речь, но пока что их удовлетворяла даже возможность увидеть его, хотя бы издалека.

— Знаешь, что никто не посмеет сделать с дочерью сатрапа, если он надеется на поддержку нейтральных сторон?

В кои-то веки у Корвана не нашлось готового ответа.

— Никто не посмеет ее убить, – сказал Гэвин. – Ты всегда в моих мыслях, Корван. Я не забываю.

Лицо генерала на мгновение исказилось страданием, горем пополам с надеждой. Его плечи задрожали. Он отвернулся от Гэвина, пытаясь совладать с собой. Потом упал перед ним на колени – и распростерся на земле у его ног. Это было больше, чем выражение почтения и благодарности: это было поклонение. Как перед божеством.

— Ты сделаешь это? Для меня? – спросил Корван.

— Я делаю это по многим причинам, друг мой. Мои действия нельзя назвать чистым альтруизмом.