Книга Орден Разбитого глаза, страница 387 – Брент Уикс

Он улыбнулся, и Кип подумал, что это ловушка – это маленькое фальшивое пророчество. Которое, вероятнее всего, его и убьет. Если он доживет до этого момента.

— Хочешь посмотреть? – Движением быстрее человеческой мысли пистолет оказался в руке Аваддона. – Я сделал его собственными руками, принеся в жертву Творению несколько драгоценных дней из вечности. С тех пор прошло долгое-долгое время, и пройдут еще, я думаю, тысячелетия, прежде чем я повторю что-либо подобное. Я назвал его Утешителем… Думаешь, ваша хроматургия – это магия? Как, по-твоему, что в пистолете самое неудобное?

«Что-то здесь не так…» Происходило сразу так много всего, что Кип не мог уследить.

— Не знаю… Неточность выстрела. Порох, который ослепляет тебя и обжигает лицо.

— С этим я тоже разобрался, но подумай еще. Более широко.

Кип, конечно, был очарован, но… это все была дымовая завеса, почти как облако порохового дыма.

— Мне все равно, – солгал он. – Зачем вы его сделали?

— Перезарядка. Вот что самое неудобное в пистолете – необходимость его перезаряжать! Спустя еще двести с чем-то лет люди изобретут надежный вращающийся цилиндр, который позволит им делать несколько выстрелов, прежде чем потребуется зарядить его заново. Я скопировал форму, чтобы не слишком выделяться, однако этот пистолет… Его не надо заряжать вообще. Он перезаряжается самостоятельно. Вот что такое магия! Ты хочешь знать, как я это сделал? Ради этого я только что не нарушил некоторые из основных законов Вселенной! Магическая машина, помещенная в неодушевленный предмет…

— Ну то есть вы пропитали объект своей волей. И что в этом такого?

Это была ловушка, но Кип не мог увидеть, где она расположена. И что еще за «машина» такая? Ему, конечно, доводилось слышать об осадных машинах, но Аваддон использовал это слово так, будто оно значило что-то другое.

— Одно дело – пропитать волей оперение стрелы, чтобы она искала цель, на которую устремлен твой ум. И совсем другое – создать устройство, использующее магию вообще без вмешательства владельца. Это, можно сказать, почти акт творения!

Кип почти не обратил внимания на ответ Аваддона. Его ум продолжал лихорадочно перебирать варианты. Если он сумеет выбраться отсюда, то потом воссоздаст в памяти этот разговор и выберет из него все существенное; но прямо сейчас ему необходимо как следует напрячь мозги и обнаружить, в чем заключается ловушка.

— Что это такое вы сказали про «драгоценные дни, взятые из вечности»? Если вы находитесь вне времени, то какая разница, сколько дней потратите?

— Так же как существуют компромиссы, вступающие в силу, когда здесь оказываются такие, как ты, приносящие с собой жесткую последовательность причин и следствий, – так же есть компромиссы и для таких, как я, появляющихся в ваших краях. Даже для меня самого. Мы бессмертны, но не вездесущи.

Кип вдруг пожалел обо всех лекциях по теологии, которые он пропустил. Тогда ему казалось, что «Атрибутика Орхолама» едва ли сможет когда-либо пригодиться в жизни. Если бы он только знал!

— Я не уловил, – признался он.

— Мы можем вступать в ваше время в любой момент и в любом месте по нашему желанию…

— …но вы не можете существовать в двух или более местах одновременно!

— Кажется, твой смертный ум все же способен понемногу переварить очевидное.