Онлайн книга «Орден Разбитого глаза»
|
Вот почему совы охотятся ночью – солнце выжигает им глаза. Вот почему люди видят лишь свой узкий диапазон спектра. Видеть больше – значит ослепнуть. Видеть то, для чего не приспособлен твой ум, – значит стать идиотом. Кип рухнул на колени и простерся в молитвенной позе. Он не мог противиться – у него не было силы, не было воли. Его ладони шлепнулись об пол, едва успев предохранить лицо от удара о золотой пол. Облачка пыли («пыль? здесь? в этой безупречной библиотеке?») взметнулись вверх, запорошив ему глаза, прежде чем он успел моргнуть. Спустя секунды по его щекам заструились слезы, превращая смиренную пыль в грязь. Эта грязь жгла ему глаза, но не так, как если бы в них попала соринка, – его глаза горели, как горят от изнеможения мышцы, становясь сильнее. Постепенно жжение перешло в покалывание. Кип поднял взгляд и посмотрел вверх – и сквозь – своими обновившимися, наполненными молчаливой силой глазами. Под фасадом великолепия, под плащом из света, крылья бессмертного были гнилыми; смрад разлагающейся плоти окутывал его зловонным облаком; почерневшая кожа отслаивалась, пузырилась в языках пламени; и за всем этим было что-то еще – что-то абсолютно нечеловеческое, – промелькнувшее и поспешно прикрытое. Бессмертный оскалил свои клыки, подняв лицо к небу, и выкрикнул что-то на наречии, которое уши Кипа были не способны разделить на отдельные слоги, а язык не имел возможности повторить. Поистине перед ним был ангел света! Ибо свет также может и ослеплять, сбивать с толку, дразнить и обманывать. Здесь был свет, направленный к иллюзиям и лжи. Мгновение – и маска снова оказалась на месте. Бессмертный продолжил: — Я – Аваддон, царь, один из Двух Сотен, что изошли из дворцов Тирана и спустились, чтобы пролагать свой собственный путь в этой пустыне, равно как и в тысяче миров, подобных ей. Я – любовник королев и отец богов. Я – Утренняя Звезда, во славе сошедший с небес! «Встань». Кип не мог бы сказать, прозвучал ли этот голос внутри его головы или снаружи, однако его врожденное упрямство согласилось, что идея неплохая. Он собрался с силами – какие сумел в себе найти – и медленно поднялся. — Сошедший? Или скинутый с небес? То есть из двух сотен неудачников я удостоился только тебя? Что должен сделать толстый сын потаскухи, чтобы его стали хоть немного уважать? Бессмертный рассмеялся. — Спасайся сам, Кип, потому что Он тебя не спасет! Хотя, если тебе это действительно удастся, Он припишет это себе. Это его стиль – присваивать достижения великих и славных, заставляя их сомневаться в собственных достоинствах. Если сегодня у тебя хватит силы спастись, я вернусь к тебе. Когда ты будешь готов. У меня в запасе вечность; у тебя же… несколько минут – или пятнадцать лет – или семьдесят, самое большее. Мне все равно. Я приду снова, когда ты будешь во мне нуждаться, когда твои собственные силы иссякнут… если ты доживешь до этого момента. Почему-то это прозвучало немного более угрожающе, чем обычное: «Ступай с миром, да свидимся вскоре!» Кип откашлялся: — Может, я чего-то недопонял. Если я доживу? — О человек! Почему, как ты думаешь, ты оказался здесь, в Великой Библиотеке, где собрано все знание пяти эпох существования твоей расы? «Я как раз сам задавался этим вопросом». |