Книга Вероломный бог, страница 73 – Кэмерон Джонстон

— Да чтоб у тебя хрен сгнил и отвалился, – крикнул я ему вслед, пнув ворота и добившись только того, что ногу пронзила боль.

Толстяк ухватился за прутья и попытался их раздвинуть, но они даже не шелохнулись.

— Эй! – крикнул он. – Эй! Есть тут кто-нибудь?

Он продолжал орать еще несколько минут, пока окончательно меня не взбесил.

Я ткнул его в бок. Он повернулся, и тут я понял, что он вот-вот разревется.

— Думаю, мы тут одни, приятель, – сказал я. – Эти вонючие скоты за нами не вернутся.

У него на глаза навернулись слезы. Отлично. Почему я должен был застрять здесь с таким, как он?

— Ладно, я собираюсь доказать, что эти уроды ничем не лучше меня. Я выберусь отсюда и принесу что-нибудь охренительное, чтобы сунуть им прямо в морды. – Я отступил от ворот. – Ты со мной?

Он несколько мгновений таращился на меня и шмыгал носом, потом оглянулся и осмотрел темный погреб, вытер лицо рукавом. Когда он снова взглянул на меня, слезы уже высохли. Я был удивлен его стойкостью. Он протянул руку.

— Э-э-э… привет. Я Линас Грэнтон. Прости за… – он помахал рукой, имея в виду себя. – Я… полагаю, нам придется пойти туда.

Мы пожали друг другу руки.

— Эдрин Бродяга, – сказал я. – Зови меня Бродяга. Я ненавижу имя Эдрин. Долбаные родители.

Он нахмурился:

— Никогда раньше не слышал о семье Бродяг.

— А это вовсе и не семья, – сказал я, приготовившись судить о нем по ответу. – Мой отец работает в доках. Бродяга я по матери. Это имя клана.

Так я решил почтить ее память, да и предпочитал это имя скучному «Эдрин с улицы Хоббс».

Линас казался смущенным, но не проявлял никаких признаков презрения, которое я привык ожидать от высокородных магов и посвященных.

— Ой, прости. – Он сделал несколько глубоких вдохов и как будто немного расслабился. – Значит, они и тебя достают? – рискнул спросить он.

Я пожал плечами:

— Не больше, чем любого, кто не принадлежит к благородному дому. А ты сам, приятель, ты?..

Он покачал головой:

— Я не один из них. Я наследник дома Грэнтон, но мы низкородный дом. Дед отличился в последней большой войне в колониях и купил себе путь в Старый город. Моя семья… – Он поискал подходящее слово, но не нашел. – Честно говоря, мы потеряли почти все деньги, – продолжил он, глядя себе под ноги и краснея. – Это все мой отец. Он игрок.

Ему не требовалось уточнять. Этому пороку были одинаково подвержены и знать, и простолюдины. Может, он и не был особенно благородным по рождению, но не напоминал высокомерных, самодовольных ублюдков, считавших, что запереть нас здесь – это веселая шутка и просто забава. У их семей, вероятно, достаточно денег и власти, чтобы им сходило с рук все что угодно – особенно когда это касалось таких первогодков без связей, как мы, чьи Дары еще не созрели и, возможно, никогда не созреют.

Я откупорил резервуар для масла в своем фонаре и заглянул туда.

— Вонючие книгожуи почти ничего мне не оставили.

Линас нахмурился:

— Книгожуи?

Он проверил свой фонарь и выругался.

Я ухмыльнулся:

— Думаешь, эти безмозглые клоуны имеют хоть какое-то представление о том, что делать с книгой?

Туннель впереди уходил в непроглядную тьму, словно мы сползали в глотку какого-то огромного зверя. Дрожа, мы покрепче сжали фонари.

— Лучше уменьшить огонь, – сказал Линас. – Надо экономить масло.