Книга Вероломный бог, страница 49 – Кэмерон Джонстон

Я был рад, что он не донимал меня бестолковой болтовней, пока осторожно водил туда-сюда бритвой. Остро ощущая нож у горла, я боролся с подступающей паранойей. Цирюльник молод, а я отсутствовал десять лет, он не мог меня знать. И все же я обливался потом, пока он не закончил, а затем проследил, как он убирает инструмент и отправляет в огонь камина остатки масла и волос. Только после этого я заплатил – маг должен бережно относиться к своим отходам. Когда я вышел на улицу, ветерок холодил голую кожу.

Я влился в поток торговцев, направлявшихся к Болотному мосту, заплатил пошлину и пошел вдоль берега реки на запад, к Воротам Сета, расположенным в самом центре Полумесяца. Все следы упадка исчезли, в витринах лавок, аппетитных ароматах жарящихся поросят и каплунов из шикарных трактиров, ярких нарядах и отороченных мехом плащах ощущалось настоящее богатство. На углах улиц выступали фокусники и акробаты, плевались огнем и жонглировали ножами, развлекая смелыми трюками и ловкостью. Кукловод заставлял своего раскрашенного дракона танцевать и рычать на трех хихикающих малышей каждый раз, когда те бросали монетку в его деревянную пасть.

У одной фокусницы имелся слабый Дар, ее сверкающие шары волшебного огня танцевали вокруг голов зрителей, в то время как на стенах извивались тени демонов. Люди ахали и отступали, когда к ним тянулись когти теней. Я положил руку на рукоять Расчленителя и обошел фокусницу подальше. Даже при дневном свете я не доверял теням, которые двигаются сами по себе.

Пара седых стражей посмотрела, как я прохожу мимо, отметила мои залатанные штаны и отправилась вслед за мной по улице на приличном расстоянии. Плащ у меня был прекрасный, но я мог его украсть. Пора обзавестись новой одеждой. Я зашел в лавку и потратил одну из монет Чарры на новые штаны и темную рубаху с яркой оранжево-красной отделкой, после чего застегнул плащ. Подмастерье лавочника начистил и отполировал мои сапоги, насколько это было возможно, – кожа сильно износилась, я не любил новую обувь.

Выйдя из лавки, я выглядел уже не так неуместно. Стражи потеряли ко мне интерес и ушли, выглядывая в толпе карманников. Я натянул капюшон плаща и начал долгий путь к Старому городу. Мимо проносились позолоченные и лакированные кареты с гербами благородных домов, оставляя за собой запах лошадиного навоза и сладких духов. Мне же пришлось лезть вверх по склону пешком, задыхаясь и пыхтя.

Одежду трепал холодный осенний ветер. С неба сыпался дождь из красных листьев, сорванных с декоративных багряных кленов, в изобилии растущих в Старом городе. Только они и почтенные древние дубы могли нормально расти в насыщенной магией почве. В другое время и в другом месте я назвал бы этот листопад красивым, но сейчас своим цветом крови он напоминал мне о содранной коже Линаса. Когда я добрался до места, настроение окончательно испортилось, я ужасно вспотел и хрипло дышал, поражаясь тому, каким стал вялым.

Старый Гертан уже меня ждал. Он совсем не изменился: то же худое лицо, обрамленное косматой белой бородой, слезящиеся глаза, тот же посох из полированного дерева в испещренной старческими пятнами руке. Некоторым магам везло, их старение останавливалось в молодости, а другим, как Старому Гертану и этой сучке Шадее, приходилось вечно страдать от старческих недугов. Некоторые и вовсе не переставали стареть, медленно усыхая год за годом, жизнь упрямо цеплялась за рассыпающиеся кости, пока магическая устойчивость тела наконец не сдавалась под напором времени.