Книга Бог сломленных, страница 45 – Кэмерон Джонстон

Труп, который я видел, был крупнее нас и одет в искусные бронзовые доспехи, если я верно помню, магически защищенные.

— Скорее всего, их уничтожили люди, – ответил я. – Мы знаем толк в таких делах.

Она хмыкнула, соглашаясь:

— У тебя как у командира есть для меня приказы?

Я покачал головой:

— Мы оба знаем, я понятия не имею, что делать. Командир я лишь по званию. Положусь на тебя, поступай, как считаешь нужным.

После этого мы еще немного поговорили, больше не упоминая о прошлом. Просто обсудили некоторые скучные подробности, снабжение и разные мелочи. Прежней Эвы нет, и она никогда не вернется. Бесконечно неловко и так печально перейти от нахального флирта с молодой, полной сил женщиной к встрече с этой пустыней вины перед истерзанной человеческой оболочкой. Если бы я был проворнее, сильнее или умнее, может, сумел бы что-нибудь сделать.

Эва замерла, поймав мой взгляд.

— Мне знакома жалость, – произнесла она. – И я в ней не нуждаюсь.

И ушла, больше ничего не сказав, оставив меня наедине с ветром, снегом и самобичеванием. Я жалел ее или сожалел о собственной слабости? Я стоял и думал, пока не онемело лицо, а тело не задрожало от холода. Вернувшись в таверну, я уже понимал, что согласен с Эвой, и случись такое со мной, тоже не принял бы никакой жалости. Пришло время гнева.

Опустившись за стол, где собралась моя котерия, я сбросил насквозь вымокший плащ и громогласно потребовал эля.

— Ну, дворняжки паршивые, потолкуем о наших военных делах. Как мы собираемся перебить языческую нечисть и свалить домой? Чем более жесток способ, тем лучше – я не так щепетилен, как те ханжи-стражи.

В следующие пару часов Диодор и Нарин заложили благодатную почву для отвратных, но эффективных идей. Я ухмыльнулся, глядя на Жовиана – мы мудро поступили, наняв убийцу и поджигателя. Я как раз тот бессердечный ублюдок, кто сумеет в полной мере использовать их мрачные таланты.

— Просто скажите, что вам нужно для подготовки, – заключил я. – И пускай эти твари сгорят.

К нашему маленькому войску присоединилась дюжина выносливых горных пони, тянущих телеги с оружием и припасами, и мы отправились в путь по раскисшей дороге, ведущей в земли горных кланов. Моя котерия шла рядом с небольшой тяжело нагруженной телегой, которую тянул облезлый пони, больше годящийся для изготовления кожи и клея, чем для тяжелой работы. Он шарахался от каждой лужи и все время пытался меня укусить. Причем только меня. Вона, казалось, это мерзкое существо очаровало, и было странно наблюдать, как злобный громила ластится к лошаденке, поэтому я с радостью оставил Кусаку в удивительно нежных руках Вона. Не то чтобы я ненавидел лошадей, особенно мелких и менее пугающих пород, но все они, похоже, ненавидели меня.

К счастью, к Могильному холму прибыла группка торговцев, бежавших на юг от наступления скаллгримцев, и у них имелось многое из того, что могло понадобиться для создания хаоса: запечатанные ведра с негашеной известью, маслом, серой, дегтем, сосновой смолой и множеством других жидкостей и порошков, которые Нарин немедленно потребовала реквизировать. Конечно, это узаконенное воровство, но мои нужды важнее.

У жуткого старика-травника в лачуге за городом Диодор раздобыл кое-какие сушеные растения и семена, вызвавшие у него пугающие пароксизмы радости. За убийство десятков людей его бросили в самую глубокую яму Черного сада, и даже самая легкая царапина от его стрелы приводила к мучительной смерти. Теперь же ему дали возможность в полной мере использовать свои уникальные таланты, а я, по сути, откровенно подталкивал его к убийству как можно большего числа людей. Добро и зло – всего лишь социальные условности и во многом зависят от точки зрения.