Онлайн книга «Две судьбы Хальвдана Черного»
|
Кто будет Фрейром, никто из местных почти не сомневался. Уже пару лет это состязание выигрывал Ульв Синеглазый – сын богатого бонда Тьяльви Зеленого. Сам старик Тьяльви был уже не столько зеленым, сколько белым от седины, но горячо поддерживал любимого младшего сына: кричал и вступал в бурные споры с теми, кто усматривал нарушения. В первых рядах зрителей стояли «морские конунги», еще более обычного ярко одетые, увешанные украшениями, с надменными насмешливыми лицами. Засунув руки за пояса, они насмехались над бойцами, а на самом деле присматривались: многие из тех, кто сегодня состязается, позже попросятся с ними в поход. Свой поединок Ульв Синеглазый выиграл – его противник спиной вперед улетел с площадки и пробил два ряда толпы, откуда его и вытолкнули обратно под общий смех. Харальд конунг сделал знак, подзывая его. По знаку Рагнхильд к Ульву подошли две служанки: одна держала кувшин с водой, другая ковш пива. Умывшись и выпив, Ульв остался стоять сбоку от знати, дожидаясь своего противника для обрядового боя, самого главного сегодня. Хельсинг, по своему обыкновению слегка набычившись, окинул его медленным оценивающим взглядом Ульв, лет двадцати, был рослым крепким парнем; небольшая голова на красивой длинной шее даже казалась маленькой для этих широких плеч. Лицо его с немного вздернутым носом было удивительно миловидно, глаза поражали яркой синевой – как вода Согне-фьрда, алые губы подошли бы и девушке. Но женственным это лицо казалось только на первый взгляд. Твердый подбородок, а главное, холодный, дерзкий, горделивый взгляд из-под прямых светлых бровей выдавал мужскую уверенность в себе. Недолго этот парень просидит на отцовском хуторе, отметил Хельсинг, не с овцами ему возиться и не поросят колоть. Из таких как раз и выходят «морские конунги», что пашут волны веслами, а урожай серебра и золота пожинают мечами. Хельсинг заметил, как эти синие глаза мечут пристальные взгляды на Рагнхильд: Ульв уже видел себя победителем и ждал награды. «Еще один!» – с горькой насмешкой подумал Хельсинг. Сына бонда Харальд не примет в зятья, но побыть им хоть один вечер – высшая награда для честолюбивого парня. Даже «морские конунги» смотрят на Ульва не без ревности. Кому же эта «Светоносная Герд» достанется на самом деле? Раздумывая обо всем этом, любуясь Рагнхильд в солнечном сиянии, Хельсинг позабыл о втором поединке и очнулся от мыслей, услышав внизу на площадке беспорядочный шум голосов. Поединок прекратился, но сами бойцы, их родичи и еще какие-то мужчины столпились у края и спорили. — Я его ранил насмерть! — Я его вытеснил! Он заступил за черту! — Твой парень был уже убит, когда толкал Токи! — Это не была смертельная рана, он задел по плечу! — Да он по щиту ударил! — Ты видел? Сэвар, скажи! — Я видел, он не задел! — Глаза протри, он был уже за чертой! — Что у вас происходит? – перекрыл шум голос Харальда конунга. Оба бойца со своими родичами подошли ближе. Слабые парни, не имевшие надежды на победу, не участвовали в этих состязаниях – к чему напрасно позориться? Двое последних были довольно крепкими ребятами – лет восемнадцати-девятнадцати, румяные, вспотевшие, возбужденные схваткой, они казались Хельсингу на одно лицо. — Конунг, я его вытеснил! — Конунг, он был уже убит! Я ему говорю: ты что, бессмертный? |