Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 145 – Елизавета Дворецкая

Солнце светило конунгу в спину, и Харальд, весь в красном и золотом, окруженный сиянием, казался сродни тем, кого призывал. «Чей род моих предков на свет произвел…» – говорил он, а Хельсинг смотрел на «голову Сокни», видную позади Харальда: каждое слово здесь было правдой.

Рассказ о сотворении мира в священные дни заново пересоздает мир – потому эти обряды проводят только кровные потоки богов и великанов, что никому другому пересоздание мира не под силу.

— Ньёоооорд! Оооодин Фрейеееейр!

Громкий, уверенный голос Харальда, чуть хрипловатый и оттого даже более величественный, раскатывался по долине. Отражался от склонов гор, когда конунг протяжно провозглашал имена асов, одно за другим, чтобы они вновь вошли в мир и правили им. И каждый из смотревших на него с нижней площадки видел фигуры богов, шагающих за облаками, слышал отклик в шуме ветра и криках чаек.

Рагнхильд стояла возле отца, вовремя делая все то, что от нее требовалось; видно было, что она привыкла к этим обязанностям. Как Хельсинг услышал еще вчера, Арнлауг, ее мать, умерла много лет назад, и с шестнадцати лет Рагнхильд ее заменила в доме. Солнце играло на ее украшениях, на рыжих волосах. Даже ее лицо, поначалу показавшееся не слишком красивым, теперь светилось благоговейным воодушевлением, чувством близости богов. Хельсинг не раз видел подобное, но сейчас его пробирал трепет волнения – и в глубине души щемила зависть. Проклятый Сигтрюгг, чтоб ему подавиться! Чем он заслужил такую девушку?

На Сигрблот в жертву Фрейру приносят белого коня. Пока тушу разделывали и мясо устраивали варить, для собравшихся нашлось еще одно развлечение. Перед началом пира в этот день проводится бой между «Фрейром» и «старым великаном Гюмиром», в чьем доме Фрейр высмотрел свою возлюбленную, Светоносную Герд. Изображать того и другого отбирают двоих из местных парней. Несколько последних дней, еще до приезда Хельсинга, между парнями шли упорные состязания: в беге, в стрельбе, в метании камня, в борьбе. Тот, кто отличится и всех превзойдет, станет Фрейром; он сразится со старым великаном, и его победа принесет удачу и земледельцам, и воинам в летних походах. А чтобы победа была вернее, «старым Гюмиром» назначали слабейшего из соперников, того, кто в состязаниях окажется в самом хвосте.

На день пира оставлялись два последних поединка: между двумя самыми сильными бойцами и двумя самыми слабыми. Их проводили на широкой площадке ниже камня-жертвенника, где могли поместиться все зрители. Конунг с дочерью и кое-кем из приближенных наблюдали с каменистой ступени выше площадки. Возле Рагнхильд стояла Дагрун, ради праздника наряженная в крашеное желтое платье и зеленовато-бурый хенгерок с бронзовыми застежками, и держала рог, чтобы дочь конунга могла подать его победителю.

Предпоследнее состязание проводилось в полном воинском снаряжении, только оружие было незаточенным. Для победы требовалось или нанести «смертельную рану», или выбросить противника с отмеченной площадки.