Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 136 – Елизавета Дворецкая

Приблизившись к почетному сидению конунга и глянув вперед, Хельсинг воскликнул мысленно: «Йотунова сила!». Было отчего. Всякий прием в доме конунга воссоздает обычаи Асгарда, и те двое, что Хельсинга встретили, делали честь этому дому. Харальд Золотая Борода был не слишком стар – лет пятидесяти. Он выглядел мужчиной в расцвете сил и на высоком резном сидении конунга производил впечатление уверенной властности. Волосы, когда-то светлые, поблекли от седины, но еще пышно стояли над высоким широким лбом с тонкими продольными морщинами. Скуластое продолговатое лицо, длинный нос с вдавленной спинкой слегка искривлен, намекая на былые сражения. Борода, прежде рыжеватая, поседела по краям, только под самым ртом сохранилась еще полоса рыжины. Бороду Харальд заплетал в две косы и украшал золотыми бусинами. Глубоко посаженные серые глаза в ответ взглянули на Хельсинга с хитрым, оценивающим прищуром: ну, что ты за орешек, как тебя раскусить? Лохматые брови его, занавесившие глаза, были подвижны, как два зверька вроде светлой зимней ласки, и слегка хмурились, словно он недоумевает, но намерен разобраться, кто это и зачем здесь.

Едва Хельсинг успел бегло все это оценить, как взгляд его устремился к девушке, что стояла перед сидением отца и держала приветственный рог. Окованный серебром, рог вызвал в памяти Хельсинга собственный, тот, что остался в Камнях Хрольва. Наутро он послал искать, но рога не нашли – видно, Сванлида прихватила с собой. Теперь это воспоминание усилило волнение Хельсинга: образы Сванлиды и Рагнхильд на миг слились в его мыслях, несмотря на все несходство.

Хельсинг увидел девушку чуть ниже среднего роста – перед ним она казалась совсем маленькой, – однако хорошо сложенную, прямой и гордой осанки, как полагается дочери конунга. Она сияла, как цветок в золоте солнечного луча: белая льняная сорочка, поверх нее ярко-красный хенгерок, отделанный узорным шелком и цветным шнуром, золоченые застежки на груди, две нити разноцветных стеклянных бус между ними. Медово-рыжие волосы были зачесаны назад, заплетены в две тонкие косы, заправленные за уши, а основная их часть свободно спускалась ниже пояса. Лицо Рагнхильд на первый взгляд красотой не поразило: правильным чертам недоставало утонченности, нос был курнос и крупноват, но это уравновешивалось высоким лбом. Однако уже второй взгляд смягчал впечатление: в этих чертах отражался ум и приветливость, общий вид был располагающий настолько, что при виде Рагнхильд Хельсинг ощутил облегчение, как будто получил заверение, что там, где эта девушка, все будет хорошо. На Рагнхильд можно положиться, она в любом деле не подведет, это делалось ясно сразу. Ох, если бы такая девушка стала хозяйкой его будущего дома, ничего лучше он не желал бы! Как повезет этому лососю Сигтрюггу, если он с впрямь ее получит!

Но на лице Хельсинга ничего из этих мыслей не отразилось. Слегка поклонившись, он назвал себя и поприветствовал хозяев:

— Здоров будь ты, Харальд конунг, и в духе добром!

Рослый, крупный, тяжеловесный по виду, он смотрел из-под светлых бровей с выражением легкого недоумения и готовности броситься вперед, как лесной вепрь, если осмотр его не удовлетворит. Это выражение было ему свойственно, но сейчас сам предпочел бы иметь более дружелюбный вид. Хоть он ищет здесь жену не для себя, по посланцу судят о женихе, и не сумевший понравиться скорее всего получит отказ.