Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 134 – Елизавета Дворецкая

Постанывая и покряхтывая, дочь Йотунхейма подползла к кувшину, перевернула его. С досадой отбросила, нашла в тени рог, тускло мерцающий серебром оковки. Перевернула его над ладонью, тяжко вздохнула при виде последней выпавшей капли меда и слизнула ее длинным черным языком.

— Я видела его! Вот это мужчина!

Рагнхильд невольно поднялась на ноги: Дагрун ворвалась в женский покой с таким возбужденным видом, словно узрела божество.

— Кто? Кого ты видела?

— Я уверена – это Сигтрюгг конунг, твой жених! Он так ярко одет, и у него такой меч, и он держится так важно! А сам такой рослый, сильный, краси… Ну, – Дагрун слегка запнулась, – да, пожалуй, красивый. Никто, кроме конунга, не может так гордо держаться. У него такой величественный вид! Вот увидишь, это он!

— Конунгов на свете много. – Рагнхильд старалась не показать, как взволновало ее это известие. – Мало ли кто приехал к отцу на Сигрблот.

— Но мы никого такого не ждали! То есть конунг не ждал, а мы с тобой ждали. Ведь не зря Фрейя послала тебе тот цветок!

Цветок сон-травы пурпурного «кейсарского» цвета Рагнхильд после той ночи сожгла, как полагалось, и с тех пор втайне ждала, когда исполнится предсказание. Прошел месяц, приблизился третий из главных годовых праздников, называемый Сигрблот. В Харальдову усадьбу над Согне-фьордом собирались гости, но все это были люди известные: богатые хольды Согна, кое-кто из «морских конунгов», кто сейчас имел хорошие отношения с Харальдом. И вот под вечер донеслась весть, что к причалам подошло три незнакомых корабля, на переднем стяг с вороном, дружины с полсотни человек. Накануне Сигрблота опасаться нападения не приходилось – никто не посмеет так оскорбить богов, – и Харальд конунг послал людей выяснить, кто это. Пока посланные не вернулись, Рагнхильд продолжала заниматься домашними делами – все хозяйство конунговой усадьбы держалось на ней, – делая вид, будто неведомые гости ничуть ее не волнуют. О своем гадании на пурпурном цветке она отцу ничего не сказала. И вот похоже, тайна ее судьбы сама выплывает на свет…

Дверь из женского покоя в теплый была приоткрыта. До ушей Рагнхильд долетело слово «конунг», и сердце оборвалось от волнения.

— А я что говорила? – горячо зашептала Дагрун. – Это он, Сигтрюгг!

— Рагнхильд! – услышала она хрипловатый голос отца. – Позовите Рагнхильд!

Она направилась в теплый покой – как сделала бы, если бы ничего необычного не ждала. Но внутри ее трясло от волнения – как будто отец прямо сейчас объявит: «Ты выходишь замуж!»

— Я здесь. Ты звал меня, конунг?

— Да, у нас гость! На причале. Говорит, он сын Гандальва из Вингульмёрка, а зовут его Хельсинг. Никогда о таком не слышал. А ты?

— Оооо. – От разочарования Рагнхильд переменилась в лице, но прикинулась лишь удивленной. – Нет… никогда. Это же… в Восточном краю?

— Да, на восточном берегу Вика, дальше уже свеи. Ну, посмотрим, каков он. Я разрешил ему прийти. Приготовь рог. Если тебе нужно сменить платье, я велю, чтобы он подождал снаружи.

Знатному гостю и впрямь пришлось обождать, но он не досадовал, а поглядывал по сторонам, стараясь понять, что здесь как. Крутые горы, огромные, как тучи, чьи склоны издали казались гладкими, как каменная кожа уснувших великанов, поразили его по пути через Согне-фьорд, который сам был величиной с небольшое море: чтобы проплыть его из конца в конец, понадобилось бы несколько дней. От Вороньего острова до устья Согне-фьорда Хельсинг сын Гандальва добирался две недели с лишним, огибая всю землю от Восточного края до Западного. Ему пришлось пройти мимо Вестфольда и Агдира; никто не препятствовал ему в поездке, поскольку между родом Гандальва из Альвхеймара и сыновьями Гудрёда был заключен мир, но цели своего путешествия он никому не открывал. Самоуверенный по внешнему виду, Хельсинг был вовсе не лишен осторожности.