Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 126 – Елизавета Дворецкая

— Сам он себя теперь называет Хальвданом Черным. Но мой отец его прозвал Пес Хель.

— Пес Хель? – Сигтрюгг в изумлении поднял брови. – Это что еще за зверь? Я не слышал.

— Он говорит, что сама Хель дала ему прозвище Черный, – повторил Хельсинг. – Он говорил с ней. А Пес Хель – это имя того меча, который он вынес из могилы Гудрёда. Мать сказала, что если Хель с кем говорила, то он на всю жизнь останется ее человеком. Так что Пес Хель – это сам Хальвдан. Понимаешь?

— Ну… понимаю.

Однако Хельсинг ясно видел по недоумевающему взгляду Сигтрюгга: ничего-то он не понял. Вздохнул: Сигтрюгг парень отважный и недурен собой, но соображает туговато.

Сам Хельсинг, второй сын Гандальва, был достаточно умен, чтобы не дать воли негодованию и обиде. Было ему немного за двадцать, но благодаря высокому росту, плотному сложению и крупным чертам полноватого лица он казался старше. Способствовали тому и уверенные повадки – это в нем было от отца. Хельсинг никуда не торопился, но везде успевал. Из трех сыновей он сильнее всех лицом походил на мать, королеву Кетильрид – ему, мужчине, такие тяжеловесные грубоватые черты шли, – только длинные волосы и брови у него были светлыми, а бородка рыжеватой. Ему же Кетильрид доверяла больше, чем троим прочим мужчинам в семье, не исключая и самого Гандальва.

Хельсинг и Сигтрюгг беседовали в Хрингисакре – усадьбе конунгов Хейдмёрка на восточном берегу озера Мьёрс. Хейдмёрк лежал севернее Вингульмёрка; чтобы попасть туда от Вороньего острова, нужно было плыть сперва вверх по реке Раум, через фюльк Раумарики, из нее в Верму, а потом выйти в длинное озеро Мьёрс. Здешние горы, довольно пологие, исполинскими мягкими волнами перетекавшие одна в другую, густо поросли елями и соснами, отчего были зелеными во всякое время года. Теперь, когда снег уже сошел, они выглядели приветливо, только каменистые поляны на склонах еще желтели прошлогодней травой, а из нее, словно кости, выступали длинные светло-серые выступы скалы. От двери конунгова дома была видна вода озера – вернее, одного из двух «рогов» длинного озера, протянутых на север и больше похожих на протоку, а за ней – такие же пологие бледно-зеленые горы. На самой крупной возвышенности округи стояло святилище Улля – местные жители именно его издавна почитали за верховного бога. На камне в святилище лежало «кольцо клятв»^[29], и по святилищу вся местность получила название Хрингисакр – Поля Кольца. В усадьбе Хрингисакр по большей части жил старый конунг Эйстейн Могущественный, а после его недавней смерти владыкой земель и святилища стал его старший сын, тоже Эйстейн. Второму сыну, Сигтрюггу, с некоторых пор принадлежал фюльк Раумарики – он лежал между Хейдмёрком и Вингульмёрком, – и обычно он жил там, но на Дистинг приехал к брату, чтобы вместе принести Уллю жертвы за победу летних походов и урожайный год.

Здесь их застал Хельсинг – Гандальв и Кетильрид прислали самого толкового из сыновей рассказать о последних событиях.

— Я ведь о нем слышал, о молодом Хальвдане, – сказал Сигтрюгг. – У вас в усадьбе Крокерёй. Приходила некая дева, отец наверняка тебе рассказывал.

Хельсинг угрюмо кивнул: рассказывала. Только ей не очень-то поверили, пока корабли с дружиной Хальвдана не подошли к Вороньему острову. Кто мог подумать, что какой-то мальчишка окажется таким дерзким и удачливым!