Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 124 – Елизавета Дворецкая

— Да нет же, дочь конунга должна выйти за кейсара! – Дагрун всплеснула руками. – Иначе для чего ей быть такой красивой? Может быть, тот посланец сам влюбится в нее и похитит, но кейсар пошлет войско и спасет ее?

— Нет, я не могу выйти за кейсара, ведь тогда мне придется жить в Миклагарде! А на кого я оставлю отца и весь Согн? Нет, нам нужен выдающийся человек, но из таких, кто сможет остаться здесь и править после моего отца! И к тому же кейсар наверняка совсем старый, а посланец будет молодым и сильным!

— Старый, но прославленный жених лучше молодого и безвестного! – горячо возразила Дагрун. – Когда Сигмунд, сын Вёльсунга, сватался к Гьёрдис, она так и рассудила, и у нее родился Сигурд Убийца Фафни!

— А потом ее старого мужа убил молодой соперник, и она овдовела даже раньше, чем успела родить. Нет, я так не желаю. Мне нужен жених зрелых лет, но не старый.

Вечером, укладываясь спать, Рагнхильд снова взяла пурпурный «кейсарский» цветок в руки и зашептала ему:

Снова завернув цветок в кусочек белого льна и убрав под подушку, Рагнхильд улеглась и закрыла глаза.

— Волнуешься? – прошептала Дагрун, лежавшая на помосте рядом с ней.

Рагнхильд подумала: волнуется она или нет?

— Ведь это уже в десятый раз, – шепнула она в ответ. – Мы с тобой ведь с двенадцати лет начали гадать на сон-траве перед Дистингом, да? Тогда твоя мать нас научила заклинанию. Значит, уже десять лет. И никогда мне ничего толкового не снилось. Никакого кейсара…

— Может, снилось, только ты не помнишь.

— Может, и в этот раз ничего не будет! – Рагнхильд вздохнула и повернулась на другой бок.

Она и берегла в сердце надежду, и прятала ее от самой себя, чтобы потом не огорчаться.

— Но ведь никогда раньше ты не находила кейсарского цвета! – горячо зашептала из-за ее спины Дагрун. – А сейчас Фрейя послала тебе такой. В этот раз все будет иначе. Вот увидишь.

— Да уж пора бы! – шепнула Рагнхильд, больше сама себе, чем подруге.

Закрыв глаза, она вспоминала склон, уходящий вверх, к толстым соснам, ковер из лиловых и белых цветов, и тот единственный – пурпурный, – который Фрейя вырастила для нее. Повторяла про себя заклинание: Фрейя бродила, Одда искала… Никто не знает, что за человек был этот Одд, куда и зачем ушел, почему не возвращается, вынуждая Фрейю каждую весну заново оправляться искать его по всему свету. Но в эти дни тоскующая Фрейя особенно чутко слышит просьбы тех дев, кому тоже требуется муж. Разумеется, каждой девочке жених делается необходим сразу же, как на нее наденут одежду взрослой женщины, и Рагнхильд вдвоем с Дагрун пытались гадать еще на двенадцатую свою весну. Заклинанию их научила Гудрид – мать Дагрун: сказала, пригодится на будущее. Конечно, в тот первый раз им ничего не приснилось, но они повторяли гадание каждую весну перед Дистингом, зна́ком к которому и служило появление сон-травы – следов Фрейи. В конце каждой зимы, становясь старше и более похожими на настоящих невест, обе девушки с большей надеждой отправлялись искать первые цветы сон-травы. Дагрун однажды увидела во сне гнедого коня, но всадник так и не попался на глаза. Из того же сора, что снился Рагнхильд, извлечь кого-то похожего на приличного жениха никак не удавалось. «Может, я и вовсе не выйду замуж! – пару лет назад заявила она отцу. – Стану девой-викингом, „морской королевой“, буду ходить по морям и везде захватывать добычу…» «И захватишь в плен прекрасного сына конунга! – ухмыльнулся Харальд. – Совсем без мужей живут только йотунши».