Онлайн книга «Две судьбы Хальвдана Черного»
|
На зеленовато-буром стебле, пурпурный цветок был окружен тонкими листиками, покрытыми белым пухом, а между сомкнутыми лепестками сияла золотом сердцевина. Рагнхильд держала его перед собой, как драгоценность. Воистину он упал сюда из волос самой Фрейи! — Сегодня я точно узнаю, что будет… – тихо сказала она. – Если Фрейя послала мне такой необычный цветок… это знак моей судьбы, я знаю! — Ты выйдешь за кейсара из Миклагарда! – Дагрун широко раскрыла глаза от изумления перед собственной мыслью. Рагнхильд засмеялась: — Что ты говоришь? Как он сюда попадет? — Он пришлет знатных мужей сватать тебя. Если тебе попался цветок такого цвета, как кейсарово платье… Посмотри! – Дагрун обвела склон широким взглядом. – Такой цветок здесь один! Больше нет, все обычные. А он – кейсарского цвета! — Кейсарского цвета? – Рагнхильд засмеялась еще пуще. – Пурпурного! — Неважно. Значит, тебя ждет кейсарская судьба! То есть пурпурная! Рагнхильд хохотала, прижав «кейсарский» цветок к груди, чтобы не выронить. — Но как он хотя бы узнает обо мне? — О, через торговых людей до него дошли вести, что есть в Западном краю, на Согне-фьорде, девушка по имени Рагнхильд, что всех жен красивее и мудрее, – напевно заговорила Дагрун, подражая своему отцу-сказителю. – И прослышал о том кейсар, что как раз она ему под стать, она – и никакая другая… Рагнхильд завернула цветок в льняной лоскут, чтобы его не испортили чужие глаза, и направилась вниз по склону – к усадьбе Сокнидаль, от которой, в свою очередь, тропы вели еще ниже, к Согне-фьорду. Огромные, крутые горы с почти гладкими издали склонами тяжело нависали над фьордом, затеняя воду. Бывало, что над морем висел туман, и вершины гор, видневшиеся над ним, казались находящимися прямо на небе, выше облаков. С детства Рагнхильд знала: это древние исполины, из самых первых поколений, когда-то пытались разглядеть себя в море, чтобы узнать, что они такое, да так и застыли, не сумев ничего увидеть. Из-за них часть воды даже в солнечный день оставалась в тени, и казалось, именно там, где глубокая вода моря встречается и сливается с глубокой тенью камня, находится переход в Йотунхейм. Пришла весна – скоро даже эти неприветливые склоны накинут рваное зеленое платье, чтобы хорошо выглядеть перед лицом летних богов. Но и тогда складки камня будут напоминать слепые лица немых великанов, от этого еще более страшных… Рагнхильд родилась и выросла здесь, она привыкла к спящим исполинам, но привыкла и к чувству тайной жути, что не покидала ее ни зимой, ни летом. Чувство своей ничтожности перед этими великанами, ощущение близости Внешней Ограды жило в душе каждого здешнего обитателя – привычное, глубоко скрытое, тайно гнетущее. По дороге девушки продолжали сочинять сагу о сватовстве кейсара: о том, как он долго выбирал среди своих царедворцев самого достойного, как тот три года ехал из Миклагарда на север и вез богатые подарки… — И когда он предстал перед конунгом и его дочерью, дочь конунга заметила, что муж этот хорош собой и статен, как никто из тех, кого она знала… – вдохновенно рассказывал Рагнхильд. — Что ты, постой! – испугалась Дагрун. – Переложи руль! Ты завернула не туда! У тебя сейчас дочь конунга влюбится в этого посланца! — Но так и должно быть! – Рагнхильд взглянула на нее. – Он для того и приедет. |