Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 83 – Андрей Глухарёв

В зале повисла тишина, которую нарушал лишь шорох ветра за окном.

— Большой глаз… — прошептала Лира. Глаза её округлились от внезапного озарения. — Око Хар-Нурота! Тот-Кто-Во-Тьме! Он правит этим городом через Око, видит всё, направляет упырей и Судей, его взгляд проникает сквозь стены. Но…

— Но строитель знал своего заказчика, — закончил я её мысль, чувствуя, как внутри складывается последняя, самая важная деталь этой мозаики. Я посмотрел на оникс. — Великий Архитектор Эль-Карнах. Он строил этот город. Строил Дворец Слёз для Нергала. Он знал, к чему ведут ритуалы безумного короля.

— И был против этого безумия, — Лира жадно закивала, голос дрожал от возбуждения. — Он не успел остановить ритуал. Его убили — или он умер сам до Падения. Но перед смертью успел спрятать Венец. И не просто спрятать. Он положил его в собственную усыпальницу. Эль-Карнах спроектировал свою гробницу так, чтобы она стала слепым пятном для магии Нергала — вложил в фундамент руны, направленные против Ока. Создал место, куда взгляд Того-Кто-Во-Тьме не может проникнуть.

— Строитель всегда оставляет для себя лаз, о котором не знает хозяин дома, — подал голос Бран от окна. Горец стоял, опершись на свой обломанный меч, и в его глазах светилась угрюмая решимость. — Разумно. Я бы тоже так сделал.

Харгрим медленно снял медные очки, аккуратно сложил и засунул в карман куртки. Посмотрел на Лиру с каким-то странным, почти уважительным удивлением.

— Надо же, — проворчал гном. — Коллегия твоя, конечно, всё равно помойка… но голова соображает, девка.

Лира робко улыбнулась — впервые за всё время нашего пребывания в этой преисподней. Слабая, вымученная улыбка человека, который только что доказал свою полезность в мире, где бесполезных просто списывают в утиль.

Из непроглядной тени в дальнем конце зала бесшумно выступила фигура. Молчун. Он остановился на границе света факела, скрестив руки на груди. Лицо по-прежнему скрывал капюшон, но глаза цвета старого льда были прикованы к ониксовой плитке.

— Тайное укрытие, — произнёс он своим лишённым всякого выражения голосом. — Я предполагал, что текст носит чисто литургический характер. Это была ошибка.

Ни извинения, ни смущения. Просто констатация факта — как описывают погоду за окном или износ подошв на сапогах. Он ошибся. И признал это так же легко, как признал бы потерю пуговицы.

Харгрим и Лира замолчали одновременно, глядя на плитку, лежащую между ними. Я посмотрел на них. На уставшую волшебницу-недоучку. На гнома-взрывника, чьи усы всё ещё воинственно топорщились. Потом перевёл взгляд на Молчуна, застывшего безмолвной тенью в углу.

Мы нашли то, что искали. Узнали, где лежит Венец Бессмертия. Разгадали загадку, над которой веками бились искатели приключений и короли-завоеватели, оставившие кости у стен Эре-Нергала.

Я криво усмехнулся и поправил перевязь арбалета на плече.

— Великолепно, — тихо произнёс я. — Мы выяснили, куда идти. Осталось самое простое: спуститься в усыпальницу величайшего архитектора этого мира, обойти ловушки, которые он оставил для демонов и жрецов, и надеяться, что покойник не станет возражать, когда мы заберем из его могилы эту чёртову регалию. Не попавшись при этом на глаза Призывателю с его козлоногими друзьями, которые идут туда же.