Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 81 – Андрей Глухарёв

Крэг хмурил массивные надбровные дуги, с глубоким трагическим недоумением разглядывал кость, тихо рокотал что-то себе под нос и снова принимался за работу. Скрежет железа по сухой кости ложился на тишину мерным усыпляющим ритмом.

— Ну-ка, расступись, не загораживай коптилку, — нагловато прохрипел Харгрим, бесцеремонно отодвигая Лиру локтем. Гном водрузил на нос смешные медные очки с толстыми стёклами, от которых его маленькие глаза-бусинки стали похожи на глаза глубоководной рыбы. — Текст — это технический документ. У него есть чертёж, размеры и спецификация. Жаль, человеческие недоучки всегда пишут так, словно у них в башке скисло пиво, но чертёж всё равно можно разобрать, если отбросить сопли.

Лира — всё ещё бледная, с дрожащими пальцами, — обиженно втянула голову в плечи. Но от плитки не отступила. Склонилась над ониксом так низко, что мышиные волосы едва не коснулись пламени факела.

— Это не сопли, Харгрим, — её голос сорвался на тихий, но упрямый писк. — В Коллегии нас учили, что великие заклинатели древности никогда не писали инструкции напрямую. Они использовали литургический слог. Каждое слово — символ, уходящий корнями в Первую Эпоху. Если переводить буквально, выйдет нелепица.

— Нелепица — это вся ваша Коллегия с её инквизиторами и мантиями, — проворчал подрывник, водя толстым покрытым мозолями пальцем по первой строке ониксовой плиты. Шумно втянул воздух носом, пошевелив усами. — Так, смотрим. Первый символ. Тяжёлый крюк с ушками. Знак правителя — у людей правитель всегда обозначается какой-то хернёй, которую вешают на шею. Второй знак — влага, стекающая из круга. Мокрота. Третий — прах первого ягнёнка в загоне…

Харгрим победно выпрямился, поправил очки на переносице и посмотрел на Лиру с видом мастера, который только что объяснил ученику, как правильно держать кирку.

— И что мы имеем? Дословно: «Влажное сало господина капает на грязь из-под хвоста первого овчинного приплода». Ну? Что я говорил? Твой древний заклинатель был просто жирным боровом, который жрал баранью ногу прямо над овечьим загоном и заляпал жиром пол. Записали для истории, чтоб слуги лучше мыли камни!

Лира уставилась на него круглыми от ужаса и недоумения глазами. На щеках проступил возмущенный румянец.

— Какое сало, Харгрим⁈ Какая овчина⁈ — взвизгнула она, но тут же испуганно прижала ладонь к губам, покосившись на меня. Я лишь молча приподнял бровь, напоминая о тишине. Волшебница перешла на свистящий яростный шёпот. — «Влажное сало» — это «слеза»! В литургическом письме влага правителя — это скорбь, пролитая на землю! А «первый приплод» — это «первенец»! Великий Эль-Карнах оплакивал своего первенца, погребённого в усыпальнице! При чём здесь овцы⁈

— При том, что овцы дают шерсть и мясо, а твоя скорбь — только сопли на кулаках! — не остался в долгу гном, угрожающе потыкав коротким пальцем в сторону оникса. — Зачем усложнять работу каменотёсу? Каменотёс — человек простой, ему за каждый знак платят серебром. Если написано «сало под хвостом» — значит, там было сало! Смотрим дальше. Вот, гляди: «Когда круглая головка сыра заплесневеет в белом ведре для устриц».

Харгрим захохотал, затрясшись всем своим толстым пузом, так что косы запрыгали по кожаному нагруднику.

— Клянусь Горном, этот твой король просто составлял список покупок для своей кухни! Сыр у него сгнил в ведре, понимаешь? Записал на баснословно дорогом чёрном ониксе, чтобы не забыть выпороть кухарку!