Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 68 – Андрей Глухарёв

Копыто по камню. Звук не приближался.

Цок. Цок.

Я медленно повернул голову и нашёл взглядом Молчуна. Тот лежал неподвижно — дышал так неслышно, что, не зная, я бы решил, что он уже умер. Я осторожно, стараясь не зашуршать одеждой, подполз к краю карниза и нашёл щель между выбитыми кирпичами.

Демон больше не смотрел на крышу. Постоял пару мгновений — будто взвешивал, стоит ли проверять, — и потерял интерес. Раздавленное сердце Судьи лежало у его ног. Тварь развернулась и, переваливаясь на выгнутых ногах, неторопливо двинулась обратно — к перекрёстку, туда, где ждали Призыватель и двое его сородичей.

Я выдохнул.

— Ушёл, — одними губами сказал я Молчуну, отползая от края. — Двигаемся. Быстро и тихо.

Я распластался на карнизе, вжавшись в выщербленный кирпич так, что шершавая поверхность впивалась сквозь кожу куртки в грудь. Камень был мертвенно-холодным. Он вытягивал тепло без спешки, как хороший кредитор. Каменное крошево кромсало локти, в ноздри набивалась пыль с привкусом застарелой гари. Справа, на расстоянии вытянутой руки, лежал Молчун. Он не дышал — по крайней мере, я не слышал ни одного вдоха и не видел, как движется его спина. Просто ещё одна тень, которую отбросил разрушенный дымоход.

Я покосился наверх. Небо над Эре-Нергалом по-прежнему выглядело как исполинская гнойная рана. Багрово-чёрный сумрак, заменявший здесь дневной свет, казался гуще, чем несколько часов назад. Воронка туч над усечённой вершиной Дворца Слёз изменилась. Раньше она билась в судорогах, пульсируя фиолетовыми разрядами, — теперь её края стали плотными и почти осязаемыми, как края затягивающегося шрама. Она вращалась медленнее. Тяжело. Лениво. Мозг, приученный искать подвох в любой перемене, мгновенно забил тревогу. Я не маг. Но инстинкты орали: это плохо. Когда водоворот замедляется — он уже всосал в себя всё, что мог. Тот-Кто-Во-Тьме заканчивал пить боль своего плененного дракона. Сон подходил к концу. Дни, отмерявшие наше время в этом проклятом городе, превратились в часы.

Я медленно, контролируя каждый мускул шеи, опустил взгляд вниз, за край карниза.

Под нами зияла пропасть узкой улицы, которая шагах в сорока ниже вливалась в широкий перекрёсток, вымощенный желтоватой плиткой. Перекрёсток был занят. Их было трое. Козлоногие твари из Бездны. Они стояли по углам площади, образуя правильный треугольник, и не двигались. В этой неподвижности было что-то первобытно неправильное: любая тварь переминается, принюхивается, дёргает ушами — а эти застыли, как изваяния, отлитые из ядовитой крови и черной шерсти. Животные глаза, налитые мраком, уставились в никуда. Зато их присутствие ощущалось физически даже здесь, на крыше. Воздух вокруг них дрожал, как над кузнечным горном. До меня долетал густой маслянистый запах серы — першило в горле. Там, где их массивные раздвоенные копыта касались мостовой, древние камни крошились то ли от веса, то ли от древнего колдовства, которым были пронизаны эти создания Бездны. Они не охраняли место. Они просто присутствовали, давя пространство одним своим существованием, — свинцовые гири, брошенные на тонкий лёд.

В самом центре треугольника, там стояли двое. Первый стоял на коленях. Гвардеец герцога Валериана. Один из тех элитных солдат, чьи товарищи пару часов назад были размазаны по стенам Слепыми Судьями. От его брони мало что осталось: чернёная сталь измята так, словно по ней прошлись кувалдой, левый наплечник с золотым вепрем едва держится на одном ремне, открывая окровавленную поддоспешную куртку. Волосы слиплись от пота и пыли. Лицо — месиво из разбитых губ, заплывшего глаза и подсохшей крови. Руки стянуты за спиной его же собственным кожаным ремнём.