Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 134 – Андрей Глухарёв

Мы ворвались в последний зал.

Здесь воздух был настолько плотным от кирпичной взвеси и запаха серы, что его можно было резать. Бывшая сокровищница или, возможно, личный молитвенный чертог. Стены украшали хорошо сохранившиеся барельефы: коленопреклоненные жрецы, протягивающие руки к пустому центру комнаты.

Именно здесь полет закончился. Четвертая стена — массивная, несущая, сложенная из гигантских гранитных блоков — выдержала удар. Она покрылась густой паутиной глубоких трещин, из которых сыпался песок, но устояла.

Картина, открывшаяся нам, заставила бы поморщиться даже бывалого столичного палача.

Козлоногий демон был буквально вмят в гранит. Исполинская туша, которая в Ущелье казалась мне воплощением несокрушимой мощи, теперь представляла собой влажное, пульсирующее месиво. Толстый хитиновый панцирь на его спине треснул и осыпался мелкими, как чешуя, осколками. Сломанные ребра прорвали жесткую черную шкуру и торчали наружу, белея в сумраке. Правая рука демона была оторвана по самое плечо и валялась в луже дымящейся слизи в пяти шагах от тела. И все же этот монстр выполнил свой долг. Он принял на себя основную, сокрушительную силу удара бога, став гигантской подушкой, смягчившей удар. Демон еще жил. Из его разорванной пасти вырывались редкие, булькающие кровью хрипы, а уцелевшие пальцы слабо скребли по камню, но было ясно: эта тварь уже никогда не поднимется.

А в его изломанных, покрытых кровью объятиях лежал Призыватель.

Спеленутый лапами чудовища, как младенец в колыбели, чернокнижник казался нелепо хрупким. Его капюшон слетел. Я сделал осторожный шаг ближе, вглядываясь в лицо старика. Правая половина — голая, сухая желтая кость, на которой уже нечему было кровоточить. Левая, живая часть лица была искажена жуткой, асимметричной гримасой. Тонкие губы приоткрыты, обнажая серые зубы. Грудь под грязным, изодранным плащом не вздымалась. Ни единого признака дыхания.

Жив или мертв? Я задал себе этот вопрос лишь на долю секунды, а затем безжалостно отбросил его. Мне было плевать.

Потому что на этой наполовину истлевшей голове, чуть съехав набок, сиял он. Венец Бессмертия.

Тонкий обруч из безупречного белого золота, не потускневшего от времени. Единственная матовая жемчужина размером с перепелиное яйцо тускло мерцала во мраке, отражая свет гномьего фонаря Харгрима. Вещь, не обладающая ни шипами, ни устрашающими рунами, но от одного взгляда на которую по коже ползли ледяные мурашки.

Внутри меня вспыхнул тот самый, ни с чем не сравнимый воровской азарт. Дрожь в пальцах, когда сейф с миллионной казной щелкает и дверца приоткрывается. Вот он. Прямо передо мной. На расстоянии вытянутой руки. Но этот азарт мгновенно смешался с горьким, тяжелым, почти детским страхом. Я смотрел на этот кусок металла и понимал, чем за него заплачено. Изорванные в клочья гвардейцы Валериана. Лорис, разорванный демоном на границе. Весь этот проклятый, гниющий город, обреченный на вечную агонию. Цена была слишком высокой, непомерно раздутой, чтобы теперь просто подойти и забрать его с головы мертвеца, как дешевую брошку с прилавка.

Я сделал глубокий вдох, отгоняя лишние мысли. Моя рука в изрезанной перчатке уже потянулась вперед, пальцы раскрылись, готовясь сомкнуться на белом золоте.