Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 120 – Андрей Глухарёв

Упырь в центре дернулся, и это послужило безмолвным сигналом. Твари сорвались с места одновременно.

Тот, что бежал на меня, стелился над самым полом. Я не стал ждать — шагнул навстречу, сокращая дистанцию. Тварь оттолкнулась задними лапами, взмывая в воздух, целясь когтями мне в лицо. Я упал на спину, скользя по пыльному камню, выставив меч клинком вверх. Упырь, ведомый чужой волей, попытался извернуться в полете, но инерция взяла свое. Лезвие с тошнотворным хрустом распороло ему живот от паха до грудины. Вонючие внутренности вывалились на меня, но я уже откатился в сторону, вскакивая на ноги.

Справа раздался тяжелый удар. Крэг не стал мудрить. Принял прыжок упыря на бронированный наплечник, крякнул от веса твари, свободной рукой перехватил ее за тонкую шею и с чудовищной силой впечатал головой в колонну. Раздался треск раскалывающегося черепа. Бугай брезгливо стряхнул обмякшее тело на пол.

Но третий упырь оказался умнее.

Поняв, что засада провалилась, он не стал ввязываться в безнадежный бой с Молчуном. Тварь резко затормозила, когти высекли искры из камня, развернулась и метнулась к темному выходу из камеры, в противоположный коридор.

Он бежал, чтобы сообщить Хозяину. Стать глазами, которые подтвердят, кто именно находится в гробнице.

— Не дайте ему уйти! — крикнул я, метнув нож вдогонку, но лезвие лишь чиркнуло по плечу твари, не замедлив ее.

Упырь почти достиг спасительной темноты, когда случилось то, чего никто из нас не ожидал.

Лира, до этого жавшаяся к стене, шагнула вперед. Лицо бледное, искаженное смесью страха и отчаяния. Сложных заклинаний она плести не стала, зная, что стены выжгут ее магию. Сунула руку в карман мантии, выхватила щепотку серого порошка, выпрошенного у Харгрима, сжала в кулаке и резко чиркнула серебряным перстнем по камню стены. Искра, высеченная металлом, смешалась с крошечным, сырым выбросом ее собственной энергии, которую она вложила в этот жест, проигнорировав жгучую боль в пальцах.

Вспышка.

Не заклинание. Не боевой огонь. Просто короткий, ослепительно яркий хлопок света, похожий на вспышку магния.

Упырь, чьи глаза за минувшие тысячелетия отвыкли от солнечного света, инстинктивно дернулся. Тварь жалобно, по-собачьи взвизгнула, потеряла координацию, лапы заплелись, и она кубарем покатилась по плитам, не добежав до коридора всего пару шагов.

Харгрим не упустил шанса. Подскочил к барахтающейся твари, и тяжелый, окованный сталью боевой молот с мерзким хлюпающим хрустом опустился на череп упыря. Тварь дернулась и затихла.

В камере воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь нашим хриплым дыханием.

Я утер пот со лба, обтер лезвие меча о край плаща убитого упыря и посмотрел наверх, в непроглядный мрак свода. Ощущение чужого, давящего взгляда не исчезло. Оно стало сильнее. Я чувствовал, как нечто огромное, древнее и полное черной ненависти там, наверху, за пределами этой гробницы, шарит по камням своим взором, ища оборвавшиеся нити своих слуг. Тот-Кто-Во-Тьме знал, что кто-то убил его гончих. Знал, что мы здесь. И теперь время пошло не на часы — на минуты.

Я перевел взгляд на выход из камеры. Коридор закончился.

В десяти шагах от нас, в конце короткого прохода, возвышалась дверь. Она ничем не походила на парадные врата зиккуратов. Массивная плита, грубо вытесанная из цельного куска черного базальта. Без украшений, без ручек, без скважин. Просто глухой камень, закрывающий вход в главную камеру гробницы Эль-Карнаха. В святая святых. Видимо, это и есть то слепое пятно, недоступное Тому-Кто-Во-Тьме.