Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 123 – Андрей Глухарёв

Видение сменилось другим.

Полумрак чьих-то покоев. Архитектор Эль-Карнах — живой, во плоти — стоял перед Нергалом. Король выглядел иначе: кожа землистая, волосы поредели, глаза постоянно дергались, словно он следил за невидимыми мухами.

— Ты губишь город, мой король, — голос Архитектора дрожал от сдерживаемой ярости. — Ритуал не дал бессмертия. Он дал Бездне дверь в наш мир. Жрецы сходят с ума, стража убивает друг друга в казармах. Ты должен снять Венец.

Нергал медленно повернул голову. Губы растянулись в той самой, чужой усмешке. Он рассмеялся — сухо, как трещат ломающиеся ветки.

— Ты всегда видел только камни, мой верный зодчий, — прошептал он голосом, в котором звучали десятки диссонирующих интонаций. — Камни, растворы, углы. Ты строишь стены, чтобы отгородиться от мира. А я вижу то, что за ними. Бесконечность. И она прекрасна. Она голодна.

Третье видение ударило наотмашь.

Никаких залов, никаких диалогов. Только лицо Нергала, заполняющее все пространство. Изодранное, сочащееся черной смолой, искаженное невыносимой болью. Но глаза смотрели прямо на меня. В них не оставалось ничего человеческого. Оттуда смотрела сама первобытная Тьма — сущность, чье существование не поддавалось логике. В этом взгляде был голод. Не тот, что гонит зверя на охоту, а тот, который невозможно насытить в принципе. Ему не нужна была власть, не нужно золото. Он хотел только одного — чтобы все сущее, каждая искра жизни в этом мире испытала ту же агонию, что и он сам. И чтобы эта агония длилась вечно.

Я отшатнулся, рука сжалась на рукояти меча. Видение лопнуло, осыпавшись серебряными искрами. Мы снова стояли в разрушенной главной камере. Лира тяжело осела на пол, прижимая ладони к лицу, плечи тряслись в беззвучном рыдании. Харгрим грязно выругался, сплевывая на пол. Крэг непонимающе моргал, тряся головой, будто пытался вытряхнуть из ушей назойливое жужжание.

Полупрозрачный силуэт Эль-Карнаха над троном стал плотнее.

Когда раздался голос, он не исходил от призрака — звучал сразу отовсюду: от стен, от пола, от купола. Сухой, надтреснутый, лишенный человеческих эмоций, но пропитанный глубокой, настоявшейся злостью того, чье творение превратили в гниющую выгребную яму.

— Оно не хочет царствовать, — произнес голос Архитектора без скорби, лишь с холодной констатацией факта. — Власть — это понятие смертных. Ему плевать на границы и армии. Оно хочет, чтобы все вокруг вечно корчилось. Чтобы каждый камень этого города источал гной, а каждая душа захлебывалась в бесконечном крике. Страдание для него — как воздух для вас.

Силуэт медленно опустил руку, указывая на пустой ониксовый постамент.

— А Венец… Венец — его любимая ложка. Сосуд, которым он черпает эту боль. Чем больше в нем безумия предыдущих носителей, чем громче они кричат внутри железа, тем слаще ему. Я спрятал его здесь, надеясь оборвать этот цикл. Надеялся, что без Венца его гниющая оболочка рано или поздно распадется, и дверь в Бездну закроется.

Лицо призрака повернулось ко мне. Не знаю, видит ли меня этот мираж или это просто заранее записанный образ, но иллюзия зрительного контакта была пугающе реальной.

— Я ошибся, — продолжил дух. — Мой страж уничтожен. Тот, кто зовет демонов, уже ушел отсюда. Забрал Венец несколько минут назад. Слепец, опьяненный собственной гордыней. Думал, что сможет обуздать то, что свело с ума Жемчужных Королей. Что магия Бездны сделает его хозяином положения.