Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 112 – Андрей Глухарёв

Но это не делало наш спуск безопасным. Слепое пятно — не отсутствие замков. Это значит лишь, что замки будут другими. И если верить в извращенный гений Эль-Карнаха, они будут смертоноснее любой нежити наверху.

— Отлично, — я перекинул арбалет за спину, проверил, легко ли выходит кинжал. — Магия там не поможет. Обойдемся сталью, порохом и смекалкой.

Я подошел к краю, заглянул внутрь.

Синий свет густел по мере спуска, но дна не было видно. Скобы уходили во мрак, растворяясь в сапфировом сиянии. Снизу веяло прохладой — чистой, без запаха тления, пропитавшего весь Эре-Нергал. Воздух здесь был древним, но не мертвым.

Я обернулся. Отряд стоял полукругом. Крэг, опираясь на секиру в черной слизи. Харгрим, угрюмо поправляющий подсумки. Лира, бледная, с дрожащими руками, но упрямым блеском в глазах. И Молчун — безмолвная тень, ждущая, когда мы наконец сдвинемся.

Измотанные. В чужой крови и собственном поту. Опаленные огнем. Но живые. Пока.

Сзади, со стороны Дворца Слез, снова донесся низкий вздох — громче, ближе. Дрожь усилилась. Город пробуждался.

— Идем, — бросил я коротко.

Я взялся за первую скобу, изъеденную ржавчиной, перекинул ногу через край.

Спуск начался.

Есть негласное правило: спускаться всегда тяжелее, чем подниматься. Когда лезешь к небу, ты видишь цель перед собой. Когда уходишь под землю, ты просто отдаешься на волю судьбе и молишься, чтобы архитектор не оказался садистом.

Эль-Карнах был садистом. Я понял это на третьей скобе.

Холодный сапфировый свет сочился откуда-то снизу, скрадывал детали и превращал ржавое железо в обманчиво гладкие тени. Я перенес вес на правую ногу, нащупал левой рукой следующую металлическую дугу, вбитую в шершавый серый камень колодца, и плотно обхватил ее. Пальцы скользнули вниз.

Тихий, почти неслышный в гулком эхе шахты треск.

Острая, как бритва, боль полоснула по ладони. Я стиснул зубы, подавив шипение, и замер, повиснув на одной руке. Осторожно поднес левую кисть к глазам. Дубленая бычья кожа воровской перчатки — та, что выдерживала удары скользящих клинков, — была распорота поперек. Из-под разошедшегося шва набухала темная в синем свете капля крови.

Я скосил глаза на скобу. Кто-то выковал на ней крошечные зазубрины, направленные вверх. Как рыбья чешуя, только из стали. Вверх по такой лезть можно спокойно — ладонь скользит по гладкой стороне. А вниз железо вгрызается в плоть.

— Дьявольский ублюдок, — беззвучно прошептал я, обращаясь к праху давно истлевшего зодчего.

Защита от расхитителей гробниц? Простая и до омерзения эффективная. Вор с изрезанными в лоскуты ладонями вряд ли сможет вскрыть сложный механизм или удержать оружие — он истечет кровью еще на этапе спуска.

— Скобы с сюрпризом, — бросил я вверх, туда, где в черном проеме топтался отряд. Воздух здесь хорошо разносил звук. — На обратной стороне крючья.

Сверху донеслось недовольное пыхтение Харгрима и лязг металла — отряд начал спуск. Я двинулся дальше, теперь прощупывая каждую скобу сквозь уцелевшую кожу, прежде чем перенести на нее вес. Спускаться стало неудобно, мышцы предплечий заныли уже через два десятка скоб — но это лучше, чем оставить мясо на древнем железе.

Колодец казался бесконечным. Свет не становился ярче — просто висел в воздухе ровным сапфировым туманом без видимого источника. Сверху доносился шелест синей мантии Лиры, тяжелое сопение Крэга, скрип подковок Харгрима. Молчун, как обычно, спускался беззвучно, будто капля масла, сползающая по стене.