Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 113 – Андрей Глухарёв

Мы прошли примерно половину пути — я насчитал около семидесяти скоб, — когда сверху раздался звук.

Хрясь.

Резкий хруст лопающегося перекаленного металла. В бездонной кишке такой звук означает только одно: кто-то сейчас умрет. Сверху скрежетнула броня о камень, и порыв вытесняемого воздуха ударил мне в макушку. Крэг сорвался со стены — ржавчина и время проиграли битву сотням фунтов живого веса в листовой стали.

Я вжался в камень, распластавшись по стене колодца, ожидая, что падающий гигант сметет и Лиру, и меня, утянув в сапфировую бездну. Мышцы свело в ожидании удара.

Удара не последовало.

Крэг пролетел вниз шага два-три — и в полумраке я увидел, как его огромная ладонь метнулась в сторону и с убийственной точностью сомкнулась на одной из скоб. Железо взвизгнуло, выгнулось, из стены брызнула каменная крошка… но выдержало. Рывок был такой силы, что закованные в сталь ноги здоровяка впечатались в противоположную стену шахты, высекая искры.

Звенящая пауза. Пыль медленно оседала в синем свете. Где-то надо мной судорожно всхлипнула Лира. Я висел, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Крэг болтался на одной руке над нами — без единого звука. Ни крика, ни паники. Он даже не дышал тяжело.

— Скоба слабая, — прогудел сверху его невозмутимый бас. Эхо разнесло слова по колодцу с оттенком философской печали. — Как и люди, которые ее ставили. Плохое железо. Мягкое.

Я медленно выдохнул застоявшийся в легких воздух и поднял глаза.

— Давай ногу, философ хренов, — процедил я, поднимаясь мимо Лиры и подставляя плечо под его кованый сапог. — Опирайся, перехватывайся. Плавно.

Крэг нащупал подошвой мое плечо. Я стиснул зубы — вес был таким, словно мне на спину опустили наковальню, но я удержал. Гигант подтянулся, нашел свободной рукой надежную скобу, переставил ноги.

— Крэг держится, — констатировал он, перенося вес обратно на стену.

А затем, повинуясь какому-то своему извращенному пониманию этикета, посмотрел вниз и ободряюще похлопал меня ногой по плечу.

Этот хлопок едва не стоил мне жизни. Пальцы сорвались с дуги, левая рука соскользнула, и я чудом удержался на одной правой, повиснув над бездной. Плечо онемело, будто по нему ударили кузнечным молотом.

— Спасибо, Крэг, — прошипел я, борясь с желанием воткнуть нож ему в лодыжку. — Еще одна такая благодарность, и я сброшу тебя вниз по частям.

— Маленький человек злой. Но полезный, — безмятежно отозвался здоровяк, продолжая спуск.

Остаток пути мы проделали в таком напряжении, что воздух, казалось, можно было резать кинжалом. Наконец сапоги коснулись твердого камня. Я спружинил на полусогнутых ногах, шагнул в сторону от оси колодца, освобождая место остальным, и привычно выхватил короткий меч.

Дно колодца оказалось небольшой идеально круглой камерой — тот же монолитный серый камень, исписанный грубыми спиралями. Синее сияние здесь сгущалось, словно въелось в плиты, источая замогильный холод. Выход был один — узкий прямоугольный коридор, уходящий во мрак. Идеальная мышеловка.

Но мое внимание привлек не сам коридор, а его содержимое.

След Призывателя. Осязаемый, истекающий дымящейся черной кровью.

На плитах лежал козлоногий демон — мохнатый, перевитый мышцами ублюдок в хитиновом панцире, каких мы видели в Ущелье и на перекрестке. Только этот уже никуда не шел. Он был прибит к полу. Из стены камеры, примерно на уровне человеческого бедра, виднелось отверстие — оттуда, судя по всему, и вылетела смерть. Толстая, в руку толщиной, железная стрела-гарпун с теми же светящимися синими рунами пробила тварь насквозь: вошла в правый бок, раздробила хитин, прошила мышцы и с чудовищной силой вонзилась в каменный пол, намертво пригвоздив монстра к месту.