Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 109 – Андрей Глухарёв

А вот Молчун превратил убийство в холодную, лишенную всякого пыла науку. Гончих он словно не замечал — будто это не хищники, а неудобная мебель. Двигался сквозь хаос с точностью, от которой пробирал холод. Одна из горящих тварей, ослепленная болью, метнулась прямо на него. Молчун не стал уклоняться — лишь сместил вес, пропустив тушу в дюйме от бедра, и коротким движением кисти снизу вверх вогнал стилет твари в ушное отверстие. Гончая стала мертвой раньше, чем коснулась земли. Он даже не взглянул на нее — переступил через бьющийся в посмертных судорогах труп и неотрывно двигался к настоящей цели.

К фальшивому гвардейцу.

Но мертвец, ведомый волей Призывателя, не был тупым куском мяса. Он умел рассчитывать. Сохранив навыки, вколоченные в него сержантами Валериана при жизни, он мгновенно оценил угрозу и не стал встречать Молчуна в лоб — скользнул в сторону, в тень за стеной огня, и сменил направление.

Он заходил мне во фланг.

Я добивал очередную гончую, тыкавшуюся ослепшей мордой в сапог. Лезвие с хрустом пробило ей череп — и застряло. Я рванул меч на себя, но сталь не шла, зажатая костью.

И тогда из дымной пелены вынырнул гвардеец.

Никакого крика, никакого замаха. Длинный кавалерийский клинок был направлен точно мне под мышку, где куртка не имела защиты, — выверенный армейский выпад, смертельный по своей сути. Я попытался уйти в сторону, бросив застрявший меч, но видел: не успеваю. Сталь уже шла.

И тут позади меня вспыхнул свет.

Не боевое заклинание, не огненный шар. Лира, прижатая к стене, ослепленная паникой, просто выбросила руку вперед, зажмурившись. Пальцы скрутило судорогой отчаяния. Вспышка была размером со свечу — крошечный сгусток магии. Но в кромешной тьме Эре-Нергала, среди тварей, чьи органы чувств веками настраивались на шепот теней и запах крови, этот огонек был ярче самого Солнца.

Магия, державшая тело гвардейца, на долю секунды дала сбой. Фальшивка споткнулась. Идеальный выпад смазался — лезвие скользнуло по моей плечевой пластине, оставив неглубокую борозду, и ушло в пустоту.

Рука метнулась к наручу. Щелчок пружины — нож скользнул в ладонь. Я сократил дистанцию до минимума, заходя в ближний бой, где длинный меч становится бесполезной палкой.

Мы сошлись лицом к лицу.

Запах ударил сразу. Непередаваемый аромат застоявшейся крови и сладковатой гнили. Маска, которую натянул на него Призыватель, дала трещины. Мышцы лица обвисли, лишенные тонуса живого тела. Губы приоткрылись, обнажив пересохшие зубы, а в белесых мутных глазах плавала пустота, в которую лучше не заглядывать — как в разрытую могилу. Но тело двигалось. Лишенный пространства для удара, гвардеец перешел на ближнюю дистанцию мгновенно, выбросил левую руку в латной перчатке, целясь мне в горло, а правой подтягивал эфес для удара рукоятью.

Я отбил его руку предплечьем. Кость отозвалась болью. Тварь была сильна — магия не знала усталости. Мертвец попытался сделать правильную подсечку, словно мы стояли на учебном плацу.

— Слишком умен для трупа, — выдохнул я сквозь зубы.

Я принял эти правила. Это не тупой упырь, а нежить, работающая на чужой мышечной памяти. Но ее можно обмануть так же, как живого.

Я сделал ложный выпад вперед, открыв грудь. Гвардеец клюнул мгновенно, заводя клинок для короткого удара снизу. В ту же секунду я ушел влево, пропустив сталь в дюйме от живота, и левой рукой вцепился в край его наплечника, рванув мертвеца на себя, нарушив равновесие.