Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 105 – Андрей Глухарёв

Я стиснул зубы, разжал колени и скользнул во мрак.

Ветер свистел в ушах, трение привычно грело ладони сквозь толстую кожу. Пятнадцать футов. Десять. Пять.

Сапоги коснулись брусчатки с негромким сухим звуком. Я мгновенно ушел в присед, отпуская веревку, рука легла на рукоять меча. Выждал пару ударов сердца, вслушиваясь. Отряд уже ждал в тени башни. Никто не издавал ни звука.

Я медленно выпрямился.

Серый туман, густой и маслянистый, стелился по земле до колен. Он вился вокруг сапог, словно живой, и холод здесь, внизу, был иным — не тот пронизывающий ветер с крыш, а что-то более глубокое, въедливое. Пах древней пылью, сухой крошащейся костью и горьковатым пеплом. Оседал на языке кислым привкусом тлена. Я поднял воротник куртки, защищая горло, и повернулся лицом на восток. Туда, где сквозь лабиринт монолитных стен первого кольца проступали еще более высокие, давящие своей массивностью строения. Внутреннее Кольцо. Место, где Великий Архитектор спрятал от безумного повелителя тайну, способную даровать вечность. Или отнять душу.

В Кожевенном ряду, среди старых воров, пропивающих добычу в дешевых трактирах, ходила одна простая и мудрая поговорка. Правило, написанное кровью тех, кто оказался недостаточно расторопен.

Не бери то, за чем придется возвращаться дважды.

Если тайник вскрыт — бери ровно столько, сколько унесешь за один раз. Жадность рождает суету. Суета рождает шум. А возвращение на место преступления — это петля на шею, потому что там тебя уже ждут. Я придерживался этого правила всю жизнь. Оно берегло мне шею, когда подельники отправлялись болтаться на виселицах перед ратушей.

Я посмотрел на туман, скрывающий древние улицы. Поднял глаза к затянутому багровыми тучами небу.

Сегодня мне придется его нарушить. Мы идем в самую защищенную гробницу этого проклятого города, чтобы взять оттуда вещь, которая проклянет любого прикоснувшегося. И если нам чудом удастся выжить, если мы не сдохнем от ловушек Эль-Карнаха, не попадемся Призывателю с его козлоногими тварями, не сгорим в алхимическом огне и не станем кормом для Судей — нам придется возвращаться. С этим проклятием в руках. Обратно в башню. Сквозь весь этот мертвый ад.

Я тихо усмехнулся одними губами.

— Держитесь в тенях, — негромко бросил через плечо. — И пусть Теос хранит ваши души. Потому что ваши задницы отныне зависят только от меня.

Мы шли по дну глубокого ущелья, которое архитекторы Жемчужных Королей по какой-то злой иронии называли улицей. Крыши остались позади. На подступах к Внутреннему Кольцу логика древних зодчих окончательно поехала рассудком: верхние террасы расходились слишком широко, разрывы между ними зияли на сорок-пятьдесят футов, а стены вставали гладкими монолитами, не оставляя ни выступа, ни зацепки для крюка. Нас просто выдавило вниз, в самые потроха Эре-Нергала.

Густой, маслянистый, цвета свернувшегося молока, туман доходил до колен, прятал неровности мостовой и все, что могло в них скрываться. Узкая полоска багрово-черного неба над головой казалась далекой нитью, до которой не дотянуться. Отряд двигался наугад, доверившись моей подозрительности и нечеловеческому чутью Молчуна. Мы были в пути уже не первый час. От постоянного напряжения тело устает быстрее, чем от ходьбы. Тишина между нами загустела, как застывший жир. Никто не разменивал дыхание на слова — в этом лабиринте каждое слово стоило жизни.