Книга Печать безумных. Пророчество, страница 240 – Екатерина Гичко

— … меня чуть не стошнило! — голос Ирреса дрожал от негодования.

— Ну прости, — покаянно протянул хайнес. Только вот искренности особо не звучало. Секунды не прошло, как мужчина ехидно добавил: — Милый.

Подселенец едва не взвыл от злости.

— В следующий раз я тебе полрыла откушу!

— Но вообще спасибо, что вмешался, — неожиданно сказал Сильнейший. — А то у меня контроль к Тёмным полетел. Вообще куда вы, двое взрослых, умудрённых веками жизни мужчин, смотрели? Почему она у вас шатается по ночам, лезет в горящие башни, с которых её сбрасывают, предварительно урвав поцелуй⁈ Вы хотя бы присматривали за ней! У меня сердце едва сперва от ревности не разорвалось, а потом от страха!

Лирка заледенела. От ревности?

— И от злости потом едва сам не воспламенился! Паршивые из вас старшие товарищи! Я о её безопасности больше радею и переживаю, — хайнес распалялся.

— Чего ты на меня взъелся⁈ — огрызнулся Иррес.

— На тебя? Так я могу надеяться, что хотя бы господин Игренаэш на стороне разума?

— Ты знаешь, как сложно с ней сладить, когда она что-то вобьёт себе в голову? — Иррес, похоже, решил всё на Лирку перевалить. — Ты не смотри, что она такая тихая молчунья. Она молча с тобой согласится и пойдёт делать по-своему. Мы с ней одиннадцать лет живём! Она покладистая до тех пор, пока это её интересам соответствует. Вот захотела она отловить эту погань! Ну терпеть она не может, когда всякая шваль злодействует в доме, в котором семья её живёт. Да с ней даже наша соседка, склочная бабенция, связываться опасалась!

Потому что Иррес, забирая контроль тела себе, с таким упоением с ней ругался, что победа всегда оставалась за ними. Вот гадёныш! Лирка поджала губы. Младенец невинный! Ведь даже не пытался её остановить, а как теперь заворачивает!

— Чего ты мне уши крутишь? — насмешливо протянул хайнес. — Наверняка вперёд неё поскакал бы, будь такая возможность. Вот что бы на это сказал господин Игренаэш?

— Наэш попусту трепаться не любит, — огрызнулся Иррес. — Но он тебя ужасно осуждает! Ты б ещё посреди дворца на неё напал, чтоб точно каждый увидел.

— Ну виноват, — признал хайнес. — Но и ей не стоило говорить «немножко», — последнее он передразнил.

— А чего тебе не нравится? Надо было соврать?

— Надо было честно сказать: «Да». А это «немножко» звучит так, словно она боится за этого дятла и сознательно преуменьшает его проступок. А раз боится, значит, неравнодушна! Ты представляешь, как взъярился этот глупый комок перьев⁈ Я себя-то еле сдерживал, а тут он рвётся! Пытался когда-нибудь удержать поводок с огромным псом, который бесится и рвётся порвать пробегавшего мимо кобеля?

— Ну… — неопределённо протянул Иррес.

Вот здесь Лирка прекрасно понимала хайнеса. С её внутренней «собакой» Сильнейший сейчас как раз беседу вёл.

— У этого комка перьев, оказывается, когда ему нравится женщина, вообще мозги пропадают, — продолжал делиться хайнес. — Нет, он так-то у меня сообразительный, но тут голые инстинкты и рассудительность уровня голубя. Вот не надо мне возмущаться! — видимо, это относилось уже к сову. — Я же просил вас не лезть никуда, предупреждал, что у нас симпатия!

— Не у вас, а твоей курицы! — поправил Иррес.

— Теперь уже у нас, — оборотень тяжело вздохнул, и повисла тишина.

— Ну нет… — расстроенно протянул дух. — Я не хочу терпеть твои ухаживания!