Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 476 – Екатерина Гичко

Так что обычно Наэшу очень даже шло это дурацкое выражение восторга, но сейчас, когда под его правым глазом сиял фингал, он был немного похож на психа. Нет, Иррес был разукрашен ещё сильнее брата, но хотя бы не сиял влюблённым фонарём.

— Илая, — тихо-тихо позвал Наэш и подался вперёд так опасно, что под ними заскрипела ветка.

Иррес поспешил обхватит ствол руками.

— Если мы опять попадёмся, прикрывать тебя как прошлый раз не стану! — сердито прошипел он.

Сталкиваться ещё раз с господином Шидаем он точно не собирался. Прошлый раз он караулил, пока брат ворковал с насмешницей Илаей. Наэш-то свалить успел, а он попался. Ну не будет же он закладывать сердитому отцу девушки своего родного брата? Конечно же, он распушил хвост и взял всю вину на себя, мол, это он воспылал самым прекрасным чувством к Илае Даший.

Лучше бы заложил!

После короткого разговора с господином Шидаем и одного маленького паса со стороны лекаря Иррес две недели мог на женщин только смотреть. На что-то большее он просто не был способен. Как и обещал безжалостный лекарь, отдохнул от похождений. Наэш тогда чувствовал себя очень виноватым, но его любовный пыл не охладился. Ну, конечно, охлаждали же не его!

Илая Даший прогуливалась вместе со своей сестрой Аваной по парку. Точнее, они стояли под сливовым деревом и о чём-то с энтузиазмом шушукались. Высокая, стройная и гибкая как молодая лоза Илая притягивала и Ирресов взгляд, но тот никогда не перешёл бы дорогу брату. Тем более Наэш был влюблён, а он, Иррес, нет. Девушка, похоже, услышала зов молодого хайрена и повернула голову. Волны мягких светло-русых волос покачнулись, и свет фонаря осветил тонкий и изящный профиль. Но вот взгляд у тридцатилетней оборотницы был острым, цепким, выдавая в ней отнюдь не трепетную натуру. Её сестра или племянница — Тёмные разберутся в этой Вотовской родословной! — хорошенькая Авана хитро прищурила золотисто мерцающие глаза и встряхнула плечами, как птица крыльями. Иррес невольно, в чисто птичьем самцовом порыве, тоже захотел встряхнуться и распушиться, показывая, как он бел и восхитительно щедро одарён перьями.

Тьфу ты! Женщины в семье Вотый настоящие подстрекательницы. Не хочешь, а всё равно заигрываешь.

— Так, и кто у нас тут?

Похолодевший Иррес поднял голову и широко распахнутыми от ужаса глазами уставился в тёмный покров листвы, из которой на него смотрели чьи-то светящиеся глаза. Протянув назад руку, он суетливо попытался нащупать брата и потерял равновесие. Охнувший Наэш попытался его удержать, и оба брата с треском и руганью рухнули вниз.

Господин Шидай приземлился рядом со стонущими оборотнями тихо и мягко и с насмешкой посмотрел на братьев. Те поспешили отползти от лекаря под смешки девушек. Растрёпанные и немного испуганные они всё равно выглядели чудо как хорошо. Даже побитые, даже с сухими веточками, торчащими из длинных кос два хайрена-близнеца могли смутить девичьи сердца. Но не сердца насмешниц рода Вотых. Наэш, увидев широкую, яркую улыбку на Илаи, тут же забыл об опасности в лице её отца и расплылся в глупой влюблённой улыбке.

— Эк вас помотало, — лекарь с удивлением посмотрел на их побитые лица. — Ну так хоть различить вас можно. Хайрен, милый мой, — он с нежностью посмотрел на подобравшегося Ирреса, — что я прошлый раз сказал?