Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 475 – Екатерина Гичко

— Провожу, — Лирка повернулась лицом к старику, — но это не магия.

Вдаваться в подробности она не стала. Консер только вдруг почувствовал, словно то создание… бог вновь был рядом. Но, оглянувшись, он никого, кроме своего помощника, не увидел.

— Прошу меня простить, но мне уже пора, — хайнеси улыбнулась, и пальцы её скользнули по длани старика. — Доброго дня, консер. Берегите себя.

— Доброго дня, хайнеси, — сдержанно попрощался тот.

И ещё долго смотрел прищуренным взглядом вслед женщине, в сопровождении охраны шагающей в сторону экипажа. Как только карета тронулась, консер Реар развернулся и похромал в сторону собственного экипажа, продолжая обдумывать произошедшее и искать логичное объяснение увиденному. Место, которого на прощание коснулась хайнеси, зудело. Консер раздражённо посмотрел на руку и резко остановился.

Вместо морщинистой, старческой кожи длань покрывала ровная, чуть загорела молодая кожа.

«Но это не магия».

Консер прерывисто выдохнул и торопливо поманил к себе замершего у экипажа помощника.

— Немедленно разузнай всё о жреческой деятельности хайнеси. Всё что можно! Ясно⁈

Известный в городе дом с елями — особняк харена Ранхаша Вотого — охранялся получше дворца, которые по своей сути был проходным двором. Но сложнейшие охранные заклятия и самые искусные охранители не могли остановить влюблённое сердце, особенно, если оно принадлежало гениальнейшему, пусть и молодому магу, имевшему в родичах невероятно сообразительного брата.

Хотя на самом деле, наверное, решающее значение имело то, что они ещё и дети хайнеса. Хотя нет-нет! Решающее значение имело то, что они дети лучшей подруги госпожи Майяри. И знали этот дом как свои пять пальцев.

— Смотри, смотри! Вон она, — потянувшийся вперёд Наэш едва не рухнул с ветки.

— С ума сошёл? — Иррес за шиворот затащил его назад. — Хочешь ещё больше разукраситься? Мать нас и так убьёт, когда увидит.

— Она и отец уже наверняка всё знают, — отозвался брат.

— И хотят нас увидеть, — кисло отозвался Иррес.

Оба брата были уверены, что родители жаждут встретиться с ними, но пока им везло и посыльный на их путанной дороге им не повстречался.

— Такая красивая…

Лицо Наэша сияло одухотворённой влюблённостью. Но, на взгляд Ирреса, это было жалкое зрелище, портившее ту прекрасную внешность, которая вообще-то была у них одна на двоих. А они были такими красавцами! Иррес очень честно и трезво оценивал себя и брата и был уверен в их неотразимости. Вон какие высокие, из листвы чуть ли длинные ноги не торчат. А женщинам нравятся высокие и крепкие, чтобы ещё и с широкими плечами. За плечи можно подержаться, пока… По губам Ирреса расползлась пошленькая улыбка.

— Убери это выражение с нашего лица, — тут уже покривела улыбка на лице Наэша.

Братья с одинаковым недовольством посмотрели друг на друга. А затем Наэш вновь зацепился взглядом за прогуливающуюся девушку, и влюблённость опять осветила его лицо. Иррес только глаза закатил. Нет, вот это выражение в целом брату очень даже шло. Красавцам вообще удивительно шли эмоции — что гнев, что восторг, — идущие от самого сердца. Особенно таким красавцам, как они, от которых, казалось бы, шло ровное белое сияние. Кожа белая, почти как у отца, волосы тоже снежно-белые, как и ресницы с бровями. Черты лица тонкие, хищные, но смягчённые юностью и ровным нравом со стороны Наэша и весёлостью со стороны Ирреса. Синие глаза сияют теплом на лице старшего брата и искрятся смехом на лице младшего. Спокойный и добродушный Наэш и шебутной, постоянно ищущий приключения Иррес. Два невероятно похожих и в то же время разных брата.